А не сходить ли тебе в театр?
– О, с удовольствием!
Розали лишь однажды довелось побывать вместе с семейством Уинтроп в роскошном ""Ковент-Гардене"" на представлении шекспировской трагедии. Однако позднее она с горечью вспоминала, как ее отправили на галерку вместе со слугами и лакеями, откуда она взирала на сидящий в ложе ""высший свет"". Ах, как стыдно было находиться рядом с теми, кого Элен презрительно называла ""сбродом""!
– Кажется, мне уже расхотелось идти в театр. А не прогуляться ли нам по Пэл-Мэл? Если повезет, можно будет поглазеть на принца.
– Ирония звучала в голосе Розали, и Эмилия надулась.
– Что ж, у каждого из нас есть свои слабости, но некоторые люди решительно всем недовольны. Они просто не умеют быть счастливыми.
""А я, – думала Розали, – могу ли я быть счастливой?""
Она знала, что истинная леди всегда добра, благодушна, но, будучи лишь прелестной куклой в руках мужа, с кротостью переносит все удары судьбы и вряд ли когда-нибудь испытает ту страстную любовь, о которой мечтала Розали.
– Хорошо, мама, я постараюсь радоваться тому, что есть.
– Вот увидишь, ты сразу почувствуешь себя счастливее, – с облегчением вздохнула Эмилия и взяла вышивание из рук дочери. – Умение сдерживать себя – вот что тебе сейчас нужно, и помни, ты должна быть примером для Элен.
Розали встала, поправила прическу. Волосы ее были так густы, что шпильки с трудом удерживали их тяжесть.
– Мне надо идти. Леди Уинтроп хочет, чтобы я почитала ей. Она, кажется, больна и не встает с постели.
– Леди Уинтроп разрешила Марте остаться?
– Нет. Она сказала, что горничные, которых застали с кавалерами, могут дурно повлиять на Элен. И при этом, представь себе, многозначительно посмотрела на меня, словно подозревая, что я сделаю то же.
Эмилия вздохнула.
– Не обижайся на нее, моя милая, она ведь так несчастна. Приготовь лучше чаю и отнеси ей ее любимые шоколадные эклеры.
– Хорошо, мама, но ей надо худеть.
– Розали!
Девушка поспешно подобрала юбки и поспешила удалиться, чтобы избежать дальнейших нравоучений.
Семейство Уинтроп занимало второй этаж дома, в подвале которого ютились Эмилия с дочерью, что, впрочем, можно было счесть за некую привилегию, поскольку остальные слуги спали в мансарде, где зимой было нестерпимо холодно, а летом жарко.
Книга, выбранная леди Уинтроп, называлась ""Сторонись неверных путей"". Розали читала громким голосом, отчетливо произнося слова, но в конце концов утомилась и, сбиваясь и зевая, переворачивала страницы.
