Кудесник

Что-то переделывалось в школы, что-то в клубы, а что-то отдавалось институтам.

И всё происходило без особых фанфар и речёвок. Просто оставшиеся два десятка районных функционеров свозились в одно здание, а в освободившихся помещениях начинали ремонт, и через месяц здание меняло вывеску. И вот тогда приглашали газеты, радио, и сообщали людям что у них появился новый клуб. Или школа.

Ещё как-то держались профсоюзы, но уже все понимали, что это ненадолго. Их штаты тоже были переутяжелены толпами бюрократов и бездельников, и до них пока просто не доходили руки.

Да и не было особого смысла в подобных организациях, при наличии трудового кодекса, и уголовной ответственности за его нарушение.

С хрустом и скрипом, корабль СССР избавлялся от наростов и налипшей дряни. Что-то отходило спокойно, что-то отваливалось с куском обшивки, а что-то приходилось отбивать с помощью такой-то матери и лома в виде специальных органов.

Высвобождались огромные средства, которые ещё как-то нужно было пристроить, потому как к такой интенсивной инвестиционной деятельности ни Минфин, ни Госбанк готовы не были.

Но в России существовала область куда можно было влить сколько угодно средств с длинной отдачей — дороги."

"Интенсифицировалось строительство Байкало-Амурской магистрали, а параллельно с этим начали возводить автомобильную хорду Ленинград — Москва — Нижний Новгород — Казань. Точнее не саму дорогу, а строить завод дорожных машин в Ярославле, и комплекс по производству передвижных асфальтобетонных модулей в Иваново.

Автопром достал с полки проекты многоосных большегрузов, отложенных из-за ряда нерешённых проблем, и с помощью покупки лицензий на узлы и агрегаты, сделал два проекта вполне годных машин — четырёхосного Урала, и трёхосного тягача МАЗ. Заодно подпитали строительство КАМАЗа, где уже возводили первые цеха будущего завода, и начали модернизацию ЗИЛа, где было полно устаревших и просто древних станков, из-за чего страдало качество сборки.

Министр финансов Василий Фёдорович Гарбузов, воспитанный в ситуации жёсткой экономии и нехватки средств, и при появлении избытка финансирования, не потерял голову, а управлял сдержано, аккуратно, и берёг каждый рубль.

Особенно, ему как министру, нравилось, что деньги перестали уходить в песок Африканских стран, и к арабам, которые могли сожрать и более, и ровно с таким же нулевым эффектом.

А в это же время, в стране были десятки сфер, с хроническим недофинансированием.