— Что?! “Простите”?
— П-п-пустите! Я буду жаловаться!
— Кому? Кому ты пожалуешься когда тебя крокодилы сожрут?
— Они все таки есть? — раздалось удивленно за моей спиной, а журналист прищурившись, посмотрел на меня.
— Пустите, или я буду жаловаться в ассоциацию газеты Гросверона!
Вот… подлый! Если он напишет письмо в ассоциацию, наше поместье ни на миг не останется без внимания его коллег, и плакала тогда моя личная жизнь. Она и так плакала, но будет совсем печально…
Паренька я все еще не опустил, и кисти рук заныли.
Вроде щуплый, а такой тяжелый!
— Ладно, пущу. Оливия, забери у него аппарат.
— А можно?.. — осторожно поинтересовалась кухарка. Я лишь зубами скрипнул.
— Нужно!
— Не дам! — заверещал журналюга и принялся вырываться из хватки самостоятельно. В ходе его действий фотоаппарат все же упал на землю и Оливия тут же его подхватила.
На а парнишка… Я окинул взглядом темную воду канала, заметил, что стоим мы рядом со ступеньками ведущими под мост, и…
— Лети, птенчик!
Проклятый полуночник разрезал воздух визгом, прежде чем его скрыла вода.
Неглубоко здесь, при всем желании не утонет, потом выберется по ступенькам. А вот пленку из фотоаппарата заберу себе. Боюсь представить, как я получился на последнем фото.
— Ричард, ты что творишь?! — зашипела Оливия. Она стояла ни жива, ни мертва, и тщетно пыталась отыскать взглядом парнишку в канале. Он уже наверняка под мостом.
— Все с ним в порядке, — успокоил ее, попутно доставая пленку из аппарата. Когда нужное оказалось у меня в кармане, подал руку Оливке.
— Идем домой? Кажется, на сегодня хватит прогулок.
Отметил разочарование в ее глазах и довольно улыбнулся. Схватила крючок, значит… Интересно, а завтра она ко мне будет так же обращаться на “ты”? Или это только ночью работает?
— Ричард, вы!.. Вы!..
А нет, уже перестроилась…
— Вы же его утопили!
— Ой, да ничего с ним не случится, там воды метра полтора всего.
В подтверждение моих слов вода под мостом булькнула и раздалось громогласное:
— Я буду жаловаться!
— Все, бежим, — схватил Оливку за руку и потянул на мост.
Мы бегом пересекли двор, и ворвались в дом через главный вход. Время позднее, Вильям наверняка уже спит. Моя убежденность в этом растаяла как дым, стоило только запереть дверь.
— Господин Кадоган, — вздернул бровь управляющий и насмешливо поклонился.
— Вильям, а ты чего здесь?.. — я встал впереди Оливии, загораживая ее от гневного взгляда старика.
— Не спалось, захотел выпить чаю.
Ага, как же.
