Не глядя по сторонам сразу прошла к стойке, за которой сидел хмурый бородатый мужчина, на стене за его спиной висел большой топор с зазубринами на лезвии, и что-то я сильно сомневаюсь, что он здесь для красоты.
— Мне нужен ночлег. Я могу оплатить трое суток… — дрожащими руками высыпала перед хозяином постоялого двора пять монет. Две оставила на еду, заранее спрятав в карман.
— Цены повысились, этого хватит на двое суток, — зычно оповестил мужик, а сзади раздалось пьяное:
— Эй, красавица! Пойдем со мной, у меня здесь неделя вперед проплачена!
— Она с тобой не пойдет, упырь, — расхохотался кто-то еще и крикнул:
— Лучше ко мне, красотка, у меня и комната побольше!
Под гвалт заглушающий громкую музыку, и хохот куртизанок, что были в компании этих пьянчуг, я взяла протянутый мне ключ и юркнула в коридор справа от стойки.
Как можно быстрее добежала до лестницы, взлетела по ней и почти сразу наткнулась на комнату под номером “7”. От волнения и страха руки тряслись, я никак не могла попасть ключом в замочную скважину, а учитывая единственный фонарь в конце коридора, я и разглядеть отверстие толком не могла.
Фонарь мигал, а на лестнце слышались чьи-то глухие шаги и тяжелое, хриплое дыхание.
Ну же, давай! Есть!
Дверь распахнулась вовнутрь, я едва удержалась на ногах, чтобы не упасть лицом вниз, быстро прижалась к двери и повернула защелку. На дворе был еще день, но выходить из комнаты я не намерена до завтрашнего утра, больше не хочу встречаться с теми кто внизу.
Но желудок протестовал.
Съежился, и живот громким урчанием напомнил мне, что завтрак мы не съели. Шаги, которые слышались на лестнице остановились у моей двери. Затаив дыхание я спряталась за жуткую железную кровать с грязным матрацем, и подождала, пока некто потоптавшись, уйдет. Только после этого осмотрела комнату.
Грязно, пыльно, воняет. Даже сильно с натяжкой я не смогла бы назвать эту спальню… уютной. Нет, это слово вообще сюда не подходит. Разуваться я точно не буду… и раздеваться, кажется, тоже. По полу пробежало какое-то насекомое и я чудом сдержалась, чтобы не взвизгнуть.
Смахнула проступившие слезы, окинула взглядом умывальник у голой, даже не окрашеной стены, на паутину в углах и подушку, набитую соломой. Одеяла не было, вместо него на кровати валялась скомканая простынка в каких-то пятнах, присмотревшись внимательнее, все-таки взвизгнула."
"Окровавленную простынь взяла двумя пальчиками и отбросила в угол комнаты, мысленно проклиная Ричарда и собственную глупость.
