Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

— Из охотничьего ружья, пулей… — тихо проговорил Лукашкин, разглядывая круглое отверстие в правом виске черепа. — Сразу наповал…

— Пойдем назад, — сказал я, начисто забыв о подстреленном глухаре.

— Пошли, — мигом согласился Лукашкин.

Аким Иванович встретил нас хмуро. Ворчливо упрекнул, что напрасно потеряли время. Узнав о том, как мы наткнулись на древний скелет, ничуть не удивился и приказал Лукашкину заводить мотор. Весь день разговор шел только о деле. Катер наш тарахтел без остановок. Вечером, когда солнце спряталось за угрюмой стеной прибрежной тайги, путевой мастер, пересиливая шум мотора, громко проговорил, повернувшись ко мне:

— Заночуем у бакенщика Иготкина! — И показал на приближающийся обрывистый берег, над которым темнел кряжистый кедр, а под его мохнатыми лапами светилось окно постового домика.

Видимо, услышав моторный гул идущего по реке катера, на берегу появился рослый сутуловатый человек. Подождав, пока мы причалили, он спустился по узкой лесенке с обрыва к самой воде. Узнав Акима Ивановича, заметно обрадовался.

Это был довольно крепкий старик, которому, если бы не седые волосы и такая же белая окладистая борода, можно было дать не больше шестидесяти лет. Из-под распахнутого брезентового плаща виднелась флотская тельняшка, плотно обтягивающая могучую грудь.

— Вот это и есть Степан Егорович Иготкин, — знакомя нас, сказал путевой мастер.

— Ну, паря, Акимушка, спасибо тебе, что мимо меня не проскочил. Я словно нутром чуял гостей. Такую стерляжью уху заварил, аж у самого слюнки текут, — протягивая для рукопожатия широкую ладонь, проговорил старик.

 — Пойдемте, пари, в мою хижину! Ушицу похлебаем, чаек пошвыркаем. Редко ить такие желанные гости ко мне заглядывают.

«Хижина» старика ничем не отличалась от жилья других бакенщиков, но вот стены, тускло освещенные керосиновой лампой, были почти сплошь увешаны Почетными грамотами. В таком количестве мне не приходилось видеть их ни на одном обстановочном посту. В аккуратно застекленных рамках они висели, как на выставке.

Среди прочих выделялась одна, в которую была вставлена цветная фотография морского офицера, очень похожего на Степана Егоровича.

…Когда котелок с ухой, а затем и чайник с душистой травяной заваркой опустели, мы с Лукашкиным поудобнее устроились на топчане, стоявшем рядом со столом, достали папиросы и одновременно протянули пачки Иготкину.

— Спасибо, пари, — отказался Степан Егорович, развязывая свой кисет. — Я к махорке привык, от нее мозг вроде светлее работает.