Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Попросив минутку подождать, он сверил последние карты, положил их на место и хмуро проговорил:

— В нашей коллекции сей гражданин не числится. Придется сделать запрос в главный информационный центр МВД.

— Долго эта канитель протянется? — спросил Антон.

— Запросим срочной связью. К понедельнику получим ответ.

— К тому времени и медицинское заключение будет готово, — вмешался в разговор Голубев.

Антон подал эксперту водочную этикетку.

— Надо, товарищ капитан, проверить идентичность с той, что на бутылке, найденной возле трупа.

Кажется, из одного «Дорбуфета».

Семенов равнодушно взглянул на этикетку и осторожно положил ее на стол.

— Проверю. В понедельник сообщу результат.

4. Кумбрык и другие…

До свертка на Березовку Антон с Голубевым доехали на попутной машине. Старый тракт буйно загустел травой и походил сейчас на лесную просеку, вильнувшую вправо от укатанного автомашинами большака райцентр — Ярское. Выйдя по тракту к берегу Потеряева озера, Антон провел Славу мимо торчащих из воды столбов паромного причала и поднялся на высокий пригорок.

Отсюда Березовка смотрелась как на ладони. Рядом с новеньким, со сбитой по-современному набекрень крышей, «Сельмагом» алел раскрашенный яркими лозунгами кирпичный клуб, за ним — контора колхоза с поникшим от безветрия красным флагом. Даже вросшую в землю избушку Гайдамачихи в самом конце села и ту разглядеть можно. По обеим сторонам улицы, сразу за домами, вытянулись широкие прямоугольники огородов с картофельной ботвой и желтыми шапками подсолнухов.

В Гайдамачихином огороде чернеет низенькая старая баня, а за огородом — кладбище, у самого края которого будто золотом отливает под лучами вечернего солнца бронзовая звездочка на памятнике березовцам, замученным колчаковцами. Тихое, как зеркало, Потеряево озеро с едва заметным на горизонте противоположным берегом распахнулось, словно большое водохранилище.

— Вот красотища!.. — восторженно произнес Голубев и, показав рукою по направлению к дому Бирюковых, заторопился: — Смотри… Смотри, какой старикан живописный сидит!

На скамейке перед домом, прикрыв сивой бородою широченную грудь, подремывал дед Матвей.

— Это мой дед, — с гордостью сказал Антон. — Матвей Васильевич Бирюков, полный Георгиевский кавалер, а за Гражданскую войну орден Боевого Красного Знамени имеет.

— Да ну1… — воскликнул Голубев. — Сколько ж ему лёт?

— Под девяносто. С девятьсот четвертого года все войны, как он говорит, в бомбардирах прошел.