Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Иготкин откровенно поведал энкавэдэшнику все, что знал о корабельном друге: как служили на балтийском эсминце, как Чимра агитировал матросов выступить за большевиков и как впоследствии организовывал в Лисьих Норах промысловую артель. Уполномоченный слушал внимательно, не перебивал вопросами. В конце улыбнулся:

— Все это органам НКВД известно.

— А больше мне сказать нечего, — ответил Степан.

— Не торопитесь с выводами. Поспешность нужна при ловле блох, да и то не всегда. Чимра не заводил с вами разговоров о Японии?

Не отличавшийся набожностью Иготкин вдруг перекрестился:

— Истинный Бог, разговоров о японцах у нас с Федосом не было.

— Тут и думать нечего. У нас серьезных забот по горло хватало.

— О том, что Чимра — японский шпион, вы не знали?

— Ну, надо же такое придумать! — воскликнул Степан.

Оперуполномоченный нахмурился:

— Органы НКВД сказок не придумывают. К нам поступает информация. Мы проверяем ее и, когда факты подтверждаются, проводим объективное расследование.

— Чимра убежденный коммунист, не двурушник.

— НКВД попусту сил не тратит, — сухо сказал оперуполномоченный и сразу спросил: — Чимра не предлагал вам вступить в коммунистическую партию?

— На службе предлагал, но я отказался.

— Какой из меня партиец?.. Образование имею скотско-приходское. В политике ни бельмеса не петрю. Живу в тайге. Словом, ненужным балластом стал бы для партии.

— Органам известно, что среди таежников вы пользуетесь большим авторитетом.

— Трудно разъяснять то, в чем сам не разбираешься.

— Не любите советскую власть?

— Она не женщина, чтобы в любви ей объясняться. По мне, любая власть терпима, если не раздевает мужика до нитки. Коренной сибирский таежник я. Как только промысловый сезон наступает, забываю обо всех властях и партиях.

— Напрасно, напрасно забываете… — то ли с упреком, то ли с каким-то намеком сказал оперуполномоченный. Поскрипывая новенькими фетровыми бурками, он прошелся по комнате и опять сел к столу.

— Нечего мне об этом сказать.

— Тогда признайтесь откровенно: кто надоумил вас уничтожить пожаром самую продуктивную часть Шамановой тайги?

Иготкина словно бес за язык дернул:

— Ты что придумал, парень?!

— Тыкать не надо. Мы на брудершафт не пили, — обиделся чекист.

— Извините, — смутился Степан. — Случайно сорвалось.

— Случайностей не бывает.