Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Отыскал взломанный пустой ящик из-под посуды, несколько пустых, неизвестно из-под чего, жестянок и даже совершенно неожиданно возле одной из них подобрал старинный серебряный рубль, но больше ничего в заводи не было. Возле саней во многих местах в иле остались широкие расплывшиеся вмятины. Антон догадался, что это следы человека, обутого в ласты, и с отчаянием понял, что искать здесь нечего.

Одевался он торопливо, лязгая от холода зубами. Подбежавшие к нему мальчишки наперебой стали рассказывать, что нашли за косой глинистый берег, на котором остался причальный след лодки и следы человека в сапогах.

Антон прошел за мальчишками к этому месту и убедился, что отпечаток подошвы «в елочку» тот самый, что и в охотничьей избушке. Сергей начал было рассказывать, как они с Димкой в то туманное утро, когда поймали щуку с серебряным рублем, догадались, что мужчина плавал на остров, но Антон не стал его слушать. Заставив мальчишек. вычерпывать из лодки воду, он поднялся на обрыв, к пепелищу костра.

Занявшись делом, мальчишки вполголоса стали обсуждать, кто, кроме них, побывал на острове и чей они слышали выстрел, когда их встретила Гайдамачиха.

— Сергей!.. — неожиданно крикнул с берега Антон, — Пересчитай-ка патроны от своего самопала…

— Я уже считал! — быстро ответил тот. — Вроде, одного не хватает.

Антон спустился с обрыва к лодке. Бросив Сергею раздутую ружейную гильзу, спросил:

Мальчишки удивленно уставились на гильзу.

— Мой… Как он сюда попал?

— Обронили в прошлый раз у костра, порох в патроне вспыхнул… Вот он и пальнул.

— Это все ты! — набросился Сергей на Димку. — Когда щуку пристреливал. Помнишь?

— Сам не мог сообразить, сколько осталось заряженных патронов, — огрызнулся Димка.

— Я вместо заряженного пустой посчитал.

— Надо было смотреть. Тоже, как паровоз, соображаешь…

— Хватит! — оборвал мальчишек Антон.

Всю обратную дорогу мальчишки оживленно перешептывались, изредка поглядывая на Антона, который, сильно загребая веслом, сидел насупившись, как будто переживал какую-то свою крупную ошибку и неизвестно за что злился на мальчишек.

В эту ночь Антон дома не ночевал. Заявился он лишь на рассвете промерзший, усталый и злой. Повесив у порога мокрый плащ, долго стаскивал такие же мокрые сапоги. Разувшись, прошел на кухню, где уже суетилась мать, ни слова не говоря, сел за стол, уперся в него локтями и опустил на сжатые кулаки голову.

— Где ты был, сынок? — с упреком спросила Полина Владимировна.