Этого не может быть!
Катарина
Мой сон нарушил пристальный взгляд правителя чёрных драконов. Я блуждала в мире спокойствия и расслабленности, когда по коже побежала огненная волна. Резко распахнула веки и обнаружила Аримана. Он стоял посередине комнаты и тряс головой. Миг, и наши взгляды встретились. Дыхание моментально перехватило, а во рту пересохло, но разум тут же отчетливо завопил, что на рассвете был последний раз, когда я так низко пала, проявляя развратные действия в сторону мужчины. Как бы сильно мне ни хотелось вновь познать сладость губ правителя, но я смогла взять себя в руки и принять безмятежный вид.
Резко откинула покрывало и, как ни в чем не бывало, произнесла:
— Ариман? Ты что-то хотел? — выражение лица дракона нужно было видеть, он явно ожидал совершенно другого. Желая доказать, что тело чешуйчатого меня более не интересует, приложила покрывало к груди и приподняла вопросительно бровь, требуя ответа. — Если что-то хотел, то ты говори. Мне в душ надо.
Впервые мне удалось наблюдать такую разнообразную гамму чувств на лице у черного дракона.
Он был в ярости и одновременно сильно удивлен. Это только прибавило мне решительности, доказывая, что я поступаю правильно и нужно дальше двигаться именно в этом направлении, как бы трудно мне ни было.
— Одевайся! — прорычал он, нервно засовывая руки в карманы брюк. — Нас ждет хранитель!
— И зачем? — томно потянувшись всем телом, откинула волосы за спину и, не прикрывая голой попки, величественно прошествовала мимо правителя.
Слуха коснулось учащенное дыхание, и я как бы специально чуть задержалась возле него, желая позлить еще больше. — Спинку не потрешь? — лукаво улыбнулась, заранее зная ответ.
— Нет! — рявкнул он, пристально наблюдая за мной.
— Ну, нет так нет, — безразлично пожала плечами, направляясь в скрытую комнату купальни. — Десять минут… — начала я.
— Я сказал, сейчас! — зашипел он, делая шаг мне навстречу.
— Я чувствую на себе запах твоего тела! — разозлилась я. — Мне нужно его смыть! Что непонятного?!"
"— Зачем тебе его смывать?! — правитель впал в ярость.
Его глаза опасно блеснули, и он рванул ко мне, прижимая своим телом к стене. — Скажи мне, дикарка? — шептал он, приближаясь к моим губам.
Понимая, что если сейчас не устою, то никогда не прощу себя за слабохарактерность. Я дала себе обещание, что буду бороться со своими хотелками. Но тело предательски задрожало от прикосновений мужчины, что не осталось для него незамеченным.
