— Меня поселили как служанку в эту богом забытую конуру и не дают подойти к дочери! А я и правда хотела наладить с ней отношения! Не спорю, виновата! Но разве трудно дать второй шанс? — меня переполняла ярость. — А как он отнесся ко мне, когда я начала ему рассказывать про метку?!
— Рассмеялся в лицо? — высказала свое предположение мадам Шокотье.
— Нет! — рыкнула я. — Он грубо схватил меня и приказал заткнуться! Ненавижу! Хочу его трон! Его влияние! Его власть! И я обязательно добьюсь всего этого! Ариман еще пожалеет, что унизил меня!
— Малика, мне кажется, что ты что-то задумала.
Я права? — няня приподняла брови, ожидая моего ответа.
— Права! — на моем лице растянулся хищный оскал, а из горла вырвался истеричный смех. — Вот! — запустила руку в карман платья и, раскрыв ладонь перед лицом няни, стала ждать ее реакции.
— Э-э-э… — протянула она. — И что ты мне показываешь свою ладонь? Она прекрасна, я не спорю, но что ты можешь ею сделать?
— Эх, няня, — захихикала я, усаживаясь со старушкой рядом и взяв ее за руку, переложила на раскрытую ладонь свое сокровище.
— Чувствуешь?
— Милая, это нож? — удивилась она, вглядываясь в артефакт, которого никто не мог увидеть.
— Кинжал! — гордо произнесла я. — Зачарованный кинжал, который вскоре мне понадобится, чтобы добиться желаемого, — няня смотрела на меня не отрываясь своими выцветшими от старости глазами. — Я приняла решение уже давно, — произнесла уверенно. — Если Ариман не примет меня, то тогда я лишу его всего, что он имеет…
— Ты убьешь свою дочь? — невозмутимо произнесла мадам Шокотье.
— Нет, — отмахнулась я. — Пусть эта мелкая бестия живет пока. В конце концов, она так сильно на меня похожа…
— Что есть, то есть, — вставила свое слово старая дракайна.
— Так вот, — продолжила я. — Если Ариман все же потащит меня в храм, чтобы расторгнуть наш союз, то перед самим алтарем я не дам ему на то согласие. Правителя скрутит неимоверная боль. Вот как раз в этот самый момент я и воспользуюсь своим прекрасным кинжалом, который усыпит его навсегда!
— Тебя казнят за убийство правителя, девочка моя! — забеспокоилась мадам Шокотье.
"
"— А кто сказал, что будет убийство? — захлопала я невинно ресницами. — Кинжала не будет видно, няня. И следа от раны тоже, впрочем, как и крови. Со стороны будет похоже, что правитель просто не справился с болью от расторжения брака и выпустил свою душу. Вот и все. Главное, чтобы никто не вытащил небольшую рукоятку, которая будет торчать из груди моего муженька.
