Кукла моего отца (СИ)

И достаточно тихое, чтобы снести голову любому, кто посмотрит на Теа, а потом прикопать на опушке.

– Куда ты меня тащишь? Отпусти!

А мозг ещё горит. Хочется окунуться в прорубь, чтобы остыть. Пока холод не вытеснит обуревавшие меня эмоции, с которыми я не в силах справиться.

Иду вперёд по проторенной дорожке, слыша, как позади под кедами девушки ломаются тонкие ветки. Она спотыкается и едва не падает.

Оборачиваюсь, успевая поймать её. Снова.

– Ты козёл! Надутый индюк! Самодур! Ненавижу тебя!!!

Бьёт меня в грудь острыми кулачками.

Волосы растрепались, глаза горят, губы алые. Мозг коротит. Одно напряжение сменяет другое.

Обхватываю ладонями её лицо, обращая к себе. Она тут же останавливается, замирает, и я обнаруживаю в её взгляде голод. Распознаю его. Он мне знаком.

Поцелуй. Лишь лёгкое прикосновение моих губ к её. Как немой вопрос.

И с очередным вздохом я погружаюсь в неё, забираясь как можно глубже под её кожу, желая достигнуть сердца.

Она сладкая, со вкусом шоколада и карамели.

И пахнет океаном, солнцем и песком. Зарываюсь пальцами в шёлк волос, сжимаю их, отстраняясь от неё на мгновение, чтобы заглянуть в глаза. Убедиться, что это не мираж. Не заблуждение.

И Теа смотрит на меня так же жадно. Словно наш поцелуй – это последний способ выжить в этом мире. Она едва касается подушечками пальцев моей щеки.

Позади неё широкий дуб. Подталкиваю её к нему, и Теа делает шаг назад, упираясь в него спиной. Ладони касаются гладкой кожи бёдер на границе с платьем.

Мне хочется дотронуться до каждого миллиметра её тела. Пальцами. Губами. Языком. Вновь вспомнить её вкус. Услышать срывающиеся с губ стоны и тяжёлое возбуждённое дыхание.

Лучи солнца добираются до нас слабо, в лесу заметно холоднее. Когда снимаю её платье, она тут же покрывается мурашками. Кожа молочная, не тронутая загаром. Она само совершенство, настолько идеальна, что кажется, таких просто не бывает. Я осторожно, точно боясь разбить эту иллюзию, провожу пальцами по тонким, выпирающим ключицам.

Стоит мне до неё дотронуться, дыхание Теа сбивается.

На контрасте с моими горячими ладонями её прохладная кожа почти ледяная. Касаюсь холмика груди, провожу большим пальцем по светлой ареоле. Мир вокруг нас будто остановился. Я не слышал птиц, что минуту назад пели свои песни, ветра и шёпота листвы.

Я подхватываю её на руки, и Теа тут же обвивает ногами мою талию. Стараясь удерживать её, чтобы не поцарапать её нежную кожу корой дерева.