Кукла моего отца (СИ)

– Айс, и как ты собрался делить её со своим папашей? – обращается к Йену его товарищ, а меня передёргивает от скабрезности этого вопроса. Точно я мясо. Без чувств, без эмоций.

Я перевожу взгляд на Йена. Он смотрит на меня долго. Будто оценивает.

–  Не решил ещё, – он касается большим пальцем моей щеки. Жест почти ласковый, но разительно контрастирует с его словами: – Возможно, папочка не будет против, если я воспользуюсь ей. Я же его наследник. Может быть, она достанется мне, когда он сдохнет.

Я ударила его со всей силы.

Но для него мой кулак всё равно что укус комара. Он даже не двинулся.

– Ты животное, – выплёвываю ему в лицо, точно это оскорбление способно его задеть, и разворачиваюсь, унося ноги под их смех.

Господи, ну как он мог мне нравиться? Козёл! Ничтожество!

Забралась в дорогущий кабриолет, подаренный мужем, и отправилась к отцу. Обычно я не пользовалась этой машиной, когда ездила не в самый благополучный район Нью-Йорка, но ключи в сумке были только от неё. И, как назло, по радио передавали об очередных протестах, исток которых брал начало как раз недалеко от родительского дома.

Стало тревожно. Нет, я привыкла к волнениям, они случались регулярно. Но раньше я была одной их этих людей, ровней их зачинщикам, а теперь ехала в гущу событий на дорогущей тачке. А значит, сегодня я враг.

Последнее время для меня стало обыденным делом совершать поступки, мне несвойственные. И началось это с того дня, как я решил, что пожить в период восстановления своей физической формы в особняке отца – разумная идея.

Однозначно тогда я думал не головой, а членом. Ибо ничем иным нельзя объяснить, с чего вдруг я вдруг поддался на многолетние уговоры отца переехать к нему в пригород. Ведь на свете не было никого, кто вызывал во мне такую всепоглощающую ненависть, как Бенджамин Сандерс. Не знаю при этом, из каких соображений исходил он сам, когда запустил тигра в клетку с косулей.

Мне же казалось, что будет крайне забавным поиграть как на нервах Бенджамина, так и его жёнушки.

К тому же вариантов для развлечения в период реабилитации нашлось мизерно мало. И только ежедневные встречи с Теа скрашивали мои наполненные неопределённостью будни. Но вскоре меня лишили единственной отрады, когда он отправил её в Мексику.

Моё пребывание в доме Сандерсов вдруг показалось абсолютно бессмысленным. Я не мог найти себе места первые дни. Всё стало серым, угрюмым, и я просто метался по своей комнате, едва сдерживая желание завыть.