Кукла моего отца (СИ)

Должно быть, в глубине моего естества жила эта безжалостность, и вот проснулась.

Мне не верили или не хотели верить. И я сама себе не верила. Но и вину тоже не чувствовала.

– Теа Торнтон, к вам посетитель, – услышала я жуткий голос надзирательницы и в удивлении подняла голову.

Папа? А кто же ещё… С момента ареста прошла неделя, а я до сих пор не набралась мужества сообщить ему. Оттягивала. Трусливо попросила нашего соседа за ним присмотреть. На этот разговор и истратила свой положенный по закону звонок.

Но это оказался вовсе не папа.

А так хотелось верить, что я маленькая девочка, которую папа способен защитить и вызволить из любой беды. Но отец, возможно, даже и не заметил, что меня нет. Последнее время я приходила домой лишь ночевать.

В комнате для свиданий поджидал мистер Сандерс. Он окатил меня волной презрения, а я содрогнулась от холодного, лишённого всяких эмоций взгляда его мёртвых глаз. Почему раньше этого не замечала? Что там, под этой человеческой оболочкой, только гнетущая пустота? Вакуум.

Крикни в него, а в ответ раздастся эхо.

Продал ли он душу за принадлежащие ему блага или родился уже без неё? Вопрос риторический.

– Как тебе здесь отдыхается, куколка? – спрашивает он, когда я присаживаюсь напротив. В его вопросе медово-елейные интонации от сладости которых тошнит.

– Зачем вы пришли? – игнорирую его попытку меня поддеть.

Интуиция подсказывает, что он не спроста здесь оказался. Вряд ли мимо проходил. И даже не для того, чтобы насладиться местью. За что? Исключительно потому, что посмеялась над ним в силу своей незрелости и глупости? Разве моё наказание соразмерно проступку?

На краю сознания зародилась догадка.

Ещё не оформившаяся, не принявшая чёткие очертания, но такая неприятная, что я гнала её от себя.

– Я предложил тебе то, о чём другие не смеют даже и мечтать, – произносит он, задумчиво разглядывая мою робу, – а ты отказалась и поплатилась за это. Довольна теперь, куколка? Нравятся твои новые апартаменты?

Меня всю скручивает от абсурдности этих слов, и вместе с тем я чувствую бессильную ярость, потому что ничего не могу поделать.

На языке так и крутится: «Всё лучше, чем с вами быть». Только не уверена я в этом. Уже не уверена. Но больше всего вызывает у меня сомнение, что не поплачусь за очередную случайно брошенную фразу. Скажи я сейчас колкость, не пырнут ли ночью мои сокамерницы меня ножом? Не выльют ли кислоту в лицо? Не изнасилуют ли в душевой?

Тысячи предположений о его мести проносятся в голове.