Кукла моего отца (СИ)

И я смотрела в его красивое, мужественное лицо, пыталась понять, как так случилось, что в нём и в Бенджамине Сандерсе течёт одна кровь.

Детских фотографий Йена практически не наблюдала в доме. Только одно фото мальчишки семи лет, стоявшее в маленькой рамочке на туалетном столике Аннабель Сандерс. И ненависть Йена к отцу, явно превышала обиду за накупленную в детстве машинку. Перед тем, как бросить любимого, я обязательно приоткрою завесу его прошлого.

Хотелось, чтобы время замедлилось здесь и сейчас.

Мы оба делали вид, что я не замужем за его отцом и нас с Йеном не связывает общая фамилия.

Я не торопилась возвращаться в особняк своего мужа, а мой спаситель и вовсе об этом не вспоминал. Казалось, что мы новобрачные, проводящие медовый месяц. С той лишь разницей, что в запасе у нас от силы пара суток, пока меня не объявит в розыск муж. В какой-то момент я решила, что не хочу думать о своём возвращении к нему, о его реакции на своё отсутствие. Решу эту проблему постфактум.

Сегодня я познакомилась с совершенно иным человеком.

Не таким, каким я представляла праздного наследника огромного состояния Сандерсов. Разве что в моей картине его мира имелась значительная брешь. Йен мог бы посвятить свою жизнь работе в семейной компании, как это делал его старший брат. Или вовсе предаваться праздному существованию без забот о своём будущем, ведь его предки уже подумали о нём.

Однако, насколько мне известно, он абсолютно не зависел от отцовских денег. А собственные средства он зарабатывал потом и кровью.

С этими мыслями я помешивала пенку в приготовленном хозяином этих апартаментов капучино. Прядь волос упала на лицо, и я только подумала о том, что её следует убрать за ухо, как ощутила мимолётное движение пальцев Йена. Вскоре они оказались на моей шее, что заставило посмотреть прямо в ярко-голубые, как небо в самый жаркий день в году, глаза.

Тепло от его прикосновения разливается в теле, опьяняя сильнее алкоголя, и выбивает из головы все мысли.

Он притягивает меня к себе так, словно я принадлежу ему, и целует в губы. Движение властное, наполненное собственническими инстинктами, и я поддаюсь ему, ведь не имею аргументов против. Я его. Полностью и без остатка.

Вместе с желанием в груди растёт, распирая меня, наполняя до краёв, любовь к нему. Мне хочется её подавить, задушить в зародыше, ведь я знаю, что ничего кроме боли она не принесёт. Либо Йен наиграется, либо отец отберёт у него игрушку.