Кукла моего отца (СИ)

Каким бы сдержанным он ни выглядел, но я чувствовала, что, по мере того как Айс углубляется в эту историю, его злость на родителя поднимается выше, выходя наружу.

– Она растила меня как могла, а я не ощущал, что мне чего-то не хватает. Все те деньги, свалившиеся на мою голову после её смерти, я бы запросто променял на ещё один год её жизни.

Сглатываю комок в горле, слизывая с уголка собственных губ солёную слезу. Не думала, что у нас с ним столько много общего.

– Её можно было бы вылечить, если бы она смогла перешагнуть через гордость и обратиться к Сандерсам.

Но она не стала, и я понял, что он слишком сильно её ранил. Растоптал настолько, что она готова была пожертвовать жизнью, но не пойти к нему с протянутой рукой.

Он замолкает. Смотрит в одну точку, и я ещё теснее вжимаюсь в него, словно в попытке снизить градус его страданий.

– Через некоторое время после её похорон меня нашла бабушка, – на его губах вдруг появляется весёлая ухмылка, – Аннабель Сандерс тогда была моложе, и казалось, в ней сил целый ураган.

Она буквально смела на своём пути родителей матери, которые вдруг захотели стать моими опекунами. Тёток – доморощенных старших сестер мамы, гарпиями нависшими надо мной. И каждого, кто косо смел на меня посмотреть. Вроде жены Бенджамина. Там не сильно обрадовалась моему появлению в своём доме.

Я хорошо могла представить жизнь четырнадцатилетнего мальчишки в доме Сандерсов. Где, с одной стороны, старший брат, который его до сих пор ненавидит и страшно ревнует к отцу.

Его мамаша, упокой Господь её душу, разбившаяся в аварии, будучи под коксом, как шепталась прислуга. И папочка, внезапно осознавший, как все эти годы был не прав. Глядя на Йена и сравнивая его с Дугом, я понимала, почему отец вдруг понял, что младший сын куда более перспективный.

В Йене чувствовался стержень, непоколебимая сила. Упорство и воля. Чего был напрочь лишён Дуглас.

– Выяснилось, что моя мама перед смертью написала Аннабель письмо, в котором просила её присмотреть за мной. Но мне внимание Сандерсов было совсем ни к чему.

Тогда, будучи юниором, я подавал большие надежды в хоккее. И моей целью стало вырасти как можно скорее, чтобы сбежать из этого дома. Ждать пришлось недолго. Меня взяли в юношескую сборную по хоккею, и я почти не появлялся в доме отца. В каждую тренировку я вкладывался с таким рвением, которого никто не мог понять. Ведь я уже, по мнению моих товарищей, богатенький мальчик. Но мне не нужны были эти деньги. Ни один цент.