У него был напряжённый день и захотелось скорее отвлечься, занять свои глаза созерцанием маленькой Куклы, такой уютной и домашней, ибо видеть снующих туда-сюда танцовщиц, он уже не мог. Отвращение к ним буквально въелось в кожу. Он уже давно не понимал, что другие мужчины находят в этих полуголых дешёвках, но как бы там ни было, шлюхи приносили ему доход и немалый.
Она спускалась по лестнице, словно видение. Если бы можно было потерять челюсть в прямом смысле этого слова, Робертс уже искал бы её на полу.
Девушка медленно шагала по ступенькам, придерживая рукой подол чёрного платья в пол, с неглубоким, но и не особо скромным декольте.
Плечи обнажены до половины, а тонюсенькая талия стала ещё изящнее. Тёмные волосы Софии крупными локонами струились по хрупким плечам. Макияж присутствовал, но был настолько нежным, что почти незаметным.
Она и вправду была похожа на куклу и лишь таинственный блеск её глаз говорил о том, что она реальна. Не придумана им, дабы спастись от одиночества.
— Добрый вечер, — снова этот нежный голосок.
Тай сглотнул. Нет, он ожидал, рано или поздно, увидеть на Софии что-то кроме рваных джинсов. Но сейчас практически не узнавал её. И не только в плане внешности. Её поведение.
Она спокойна и уравновешенна. Взгляд холоден и расчетлив. Он не хотел бы, чтобы она была такой. Или хотел бы? Неужели она превратится в циничную, безразличную ко всему стерву, вроде Тессы?
— Прошёл всего один день, — прошептал мужчина, глядя сверху вниз на Софию. И даже туфельки на каблуке не смогли помочь ей стать выше.
— Что, прости? — кажется она не расслышала его, или не поняла, а может притворяется.
— Я говорю, с чего такие перемены, Кукла? И я не о внешности, — быстро приходит в себя.
— Я подумала, что возможно то, что мне нужно уже есть у меня и мне не обязательно возвращаться к прежней жизни. В ней не было ничего хорошего. А мы можем найти компромисс, ведь так?
Она ловко справлялась со столовыми приборами, словно всю жизнь питалась в лучших ресторанах.
Тай нахмурился. Да, она сегодня безумно красива и изысканна. Да, ему нравятся её, не понятно откуда взявшиеся, манеры. Но он был не против и той девочки в выцветшей футболке.
Теперь он понимал, что она нравилась ему больше, чем эта леди, сидящая напротив него.
«Да ты сам себе противоречишь! Что можно требовать от девчонки, если сам не знаешь, чего хочешь!» — он был зол. Зол на себя, на неё и на эти чёртовы обстоятельства, из-за которых она находится в его доме.
