За столом сидит сгорбленная женщина, держит в трясущейся руке грязный стакан с остатками спиртного.
— Здравствуй, мама, — София тяжело вздыхает и садится рядом с ней, пытаясь разглядеть на опухшем лице хоть какую-то эмоцию.
— Поглядите-ка, кто к нам вернулся, — улыбается беззубой улыбкой — видимо, результат очередной потасовки с отцом.
— Да, это я, твоя дочь. Ты скучала? Ах, ну да… Тебе ведь было не до этого, — девушка горько улыбается, глядя на изуродованное алкоголем лицо, когда-то очень привлекательной женщины.
— А что мне скучать по тебе? У тебя всё хорошо. Вон какого женишка себе отхватила. Тряпки красивые нацепила, — звучит завистливо и злобно, как будто не из уст родной матери, — А твой отец меня бросил. Сказал, что его тошнит от этого дома и от меня.
Она глотает содержимое стакана и даже не морщится.
— Несчастье то какое, надо же, — не без сарказма произносит София и покидает мать, направляясь в свою комнату.
Кровать всё в том же беспорядке, что и тогда, когда Тайлер её забрал с собой.
Девушка устало садится на неё и достаёт из спортивной сумки любимого плюшевого медведя — единственное, что забрала из дома Робертса.
— Ну вот мы и дома, Тедди.
Всю дорогу домой София думала о последнем разговоре с Тайлером. Конечно, она могла бы согласиться на этот брак, после заключения которого, навсегда бы попрощалась с нищетой.
Возможно, даже смогла бы поместить в клинику родителей и попытаться их спасти от этой чудовищной зависимости.
Но принесло бы ей это замужество что-то кроме материальных благ? К примеру, домашний уют и тихое, семейное счастье? Может быть, она смогла бы полюбить Тая. Но ведь ему не нужна любовь. Он нуждается лишь в услугах Куклы. А она больше не намерена исполнять эту роль.
Их знакомство было неправильным, как и совместное проживание. Разве можно назвать «отношениями» то, что было у них. Сумасшедший секс? Да. Страсть? Да. Любовь и понимание? Нет…
Но иногда в её сознании возникал его сочувствующий взгляд, когда она поведала о гибели своего брата.
А что, если она зря отказалась? Что, если его ещё можно спасти? Ведь чудовище не может сочувствовать, а он смог.
Девушка захрипела от удушья и упала на колени. Толстая удавка затянулась на её шее ещё сильнее и София вонзила ногти в своё горло, раздирая кожу в кровь. Ей сейчас так необходим воздух. Хотя бы один вдох. Но кислород перестал поступать в лёгкие и они заполыхали адовым огнём.
