— Тебе наверняка интересно, чего же я добиваюсь? — я посмотрел на её зарёванное лицо, на котором плясало отчаяние. — Ты должна полюбить меня. Искренни. Всем сердцем. Только тогда твои страдания закончатся.
— По… Полюбить?.. — прошептала Мария.
— Ты станешь моей ручной собачкой, хочешь ты того или нет.
— Я готова! — выпалила она. — Я сделаю всё, что ты скажешь! Я буду твоей собачкой! Приказывай, хозяин!
— Я рад это слышать, но в твоих словах нет ни капельки искренности. Ты просто хочешь прекратить свои мучения, а это не то.
Полюби меня, Мария.
— Я люблю тебя!!! — вновь закричала она.
— Ложь… — констатировал я. — Для любви нужно время. Много времени. Встретимся через неделю.
— Не-е-е-е-е-ет!!! Ты ублюдок!!! — она всё-таки показала своё истинное лицо.
— Вставьте ей кляп, негоже будить горожан, — приказал я и свернул к своему дому. — Ну ничего, мы из тебя сделаем «человека». Вот твой папаня обрадуется, если каким-то чудом сможет тебя вернуть.
— Как всё прошло? — поинтересовалась Изабелла, встретившая меня в гостиной.
— Небольшой надлом проявился, но этого явно недостаточно. В следующий раз нужно будет придумать что-то поинтереснее… Думаю, устроим психологический тест и позволим ей уйти. Будет забавно понаблюдать над её раздумьями…
— А ты жесток… Вот что власть делает с людьми, однако…
— Не я это начал. Но я это закончу.
— То есть ты хочешь посмотреть, побежит она или нет?
— Ага. В теории Мария должна будет понять, что это проверка. Скорее всего, она захочет остаться и будет изображать собачку.
И тогда наступит кульминация…
— Даже боюсь спрашивать…
— Я отдам ей парочку унизительных приказов, один из которых она либо не выполнит, либо как-то накосячит. И тогда я прикажу вернуться в «стакан». По моим прикидкам, она должна будет пойти добровольно. Если так оно и случиться, значит, она почти достигла точки невозврата.
— Хочешь сказать, после таких издевательств её психика уже никогда не вернётся в нормальное состояние?
— Ещё бы! Это неизбежно. Главное, чтобы не померла и не решила себя убить.
В ближайшие пару дней надо будет за ней усиленно приглядывать, ведь именно сейчас наступает переломный момент, когда Мария понимает, что к лучшему в её жизни уже ничего не изменится.
— Всё-таки, ты слишком жесток с ней… — Изабелла тяжело вздохнула. — Она виновата лишь отчасти, тебе же София рассказывала, как воспитывают Оскольдов. Да и она наверняка действовала не по своей воле, а по приказу отца.
— Что это ты вдруг начала её защищать?..
