Куколка

Дальше отработанная схема- два пальца в рот, ещё стакан воды, два пальца в рот, и так пока не будет выходить просто чистая вода. Противно, лицо красное, сердце колотится и жжёт в пищеводе. Умываюсь, чищу зубы, выпиваю стакан кефира и наливаю большую кружку кофе с молоком. Я боюсь еды, боюсь поправиться, делаю это практически каждый день, хоть и становится за себя стыдно. Как правило, это происходит после ужина, но сегодня ужина не будет. Я никогда не была толстой, при росте сто шестьдесят пять сантиметров, мой вес около сорока шести килограмм, всем говорю, что сорок пять, но хочу весить сорок два.

Танька говорит, что у меня анорексия, а я говорю, что не бывает при анорексии таких ляжек и выпирающего живота. Ненавижу спорт, нормальный человек начал бы качать пресс или бегать по утрам, но мне ближе моя схема.

Кручусь перед зеркалом, выбирая что сегодня надеть. Я из тех людей, что между удобной и красивой одеждой, не думая выбирают красивую, даже если это будет приносить один сплошной дискомфорт.

Вот и сейчас еле дышу в тесных джинсах, но в них ноги кажутся длиннее и стройнее. Понимаю, что сегодня не обычная гулянка, сегодня я хочу произвести впечатление на Кораблёва. Моя одежда совершенно для этого не подходит, мода до регионов доходит с большим запозданием. У нас до сих пор носят джинсы-скини и даже не подозревают, что это моветон, одежда оверсайз для наших девочек - кошмарный кошмар, а окрашивание шатуш или балояж- это просто отросшие корни, то ли дело старое- доброе мелирование. В Москве Кораблёв наверняка учился с роскошными, ухоженными девчонками.

Немного подумав, я оставляю узкие голубые джинсы, надеваю белую футболку и свободны чёрный пиджак. Макияж делаю такой же, как и утром. В целом, я собой сегодня довольна.

Когда, в назначенное время, я подошла к магазину, Танька и Максим уже ждали меня с пакетами. Долго плелась, потому что пошла на каблуках по этим проклятым лужам, ноги промокли и теперь еле иду, как на ходулях.

Самое главное- не терять лица и делать вид, что так и задумано, поэтому мы не спеша, прогулочной походкой, шли к Золотухину, под мелким моросящим дождем.

Танька ничего не сказала, но осуждающе на меня смотрела, Максим делал вид, что все в порядке.

Когда мы поднялись на четвёртый этаж, я с радостью выдохнула, что можно наконец-то снять эту чёртову обувь.

В комнате играла музыка, стоял галдёж и пахло пивом.