Куколка

- Хорошо, напиши минут за пятнадцать перед выходом, я помогу слезть, а то ещё ноги сломаешь, - сказал Лёха и отключился.

Когда вечером в доме воцарилась полная тишина, я решила написать Максиму. На часах было двадцать три сорок восемь.

Ответ пришел в то же мгновение:

«Пью чай и читаю Паланика. А ты?

Хорошо, что он дома и не спит, можно звонить Лехе.

Я шепотом сказала Зуеву, что уже готова и стала надевать верхнюю одежду, которую заранее спрятала в своей комнате. Тяжелее всего было бесшумно открыть оконные шпингалеты.

Лёша маякнул фонариком в окно, и я поняла, что пора вылезать. Сначала я сбросила ему пакет с пластинками, а потом спустилась сама, Зуев только придерживал меня за талию, чтобы я не свалилась.

- Идём поздравлять Кораблева?

Он размахивал пластинками, запакованными в праздничную обертку.

- Хочу написать поздравление под окном, пока снег не растаял, - я показала ему баллон.

- Оооо, как это мило, - протянул Лёха, скорчив фальшивую гримасу и вернул мне пластинки, - А где шары и конфетти? Салют заказала? Клоуны приедут?

- Только один, - я ткнула его локтем.

Я сжимала в кармане упаковку воздушных шаров, которые хотела надуть по дороге, но после его подколов, делать этого уже не хотелось. Леху разорвет от хохота. Жаль, что Зуев не может меня понять, ему свойственна только клоунада, а не романтичные и красивые поступки. А ведь мне, судя по всему, в ближайшее время придется с ним целоваться, хотя он ничего мне не говорит, но его волосы очень сильно выросли, и грядет час расплаты.

Мы подошли к дому Максима, и Зуев остался ждать меня за углом. Я взглянула на окна второго этажа – совсем темно. Это показалось мне очень странным, Максим, как правило, читает бумажные книги, а в темноте это сделать невозможно. С нашей переписки прошло не больше двадцати минут, неужели он так быстро лег спать.

Я встряхнула баллончик и написала: «С Днём Рождения, Максим!» Хотела добавить снизу сердечко, но передумала.

Я отошла в сторону, чтобы посмотреть, как надпись смотрится со стороны и заметила, что за всем этим наблюдает Зуев.

Он стоял, облокотившись об стену и с презрением смотрел на мои художества.

Я достала телефон и стала набирать Кораблева, но он не поднимал трубку.  Я смотрела в его окна и слушала длинные гудки. Неужели он все-таки уснул?

Я набирала снова и снова, делала перерыв на несколько минут и вновь продолжала набирать его номер. Зуев смотрел на меня очень пристально, от этого ситуация только усугублялась.