Куколка

- Где ляжешь? На кровати или на диване?

Я отодвинул тумбочку, поднял Соколовскую с места и расправил постель. Потом уложил ее в кровать, как маленькую, и укрыл одеялом.

- Может ещё сказку расскажешь? – бормотала Маша.

- А может тебе ещё и колыбельную?

Она лежала с закрытыми глазами и улыбалась.

Я выключил свет и собирался лечь на диван, но Машка что-то неразборчиво прошептала, и я развернулся в ее сторону.

Она опять что-то пробормотала.

На ватных ногах я подошёл к кровати и в полумраке пытался понять, говорит ли она во сне или о чем-то меня просит.

Она взяла меня за руку и робко потянула к себе. Я стоял, как истукан.

- Помнишь, ты просил меня когда-то…- она говорила шепотом, - можешь обнять меня и ни о чем не спрашивать?

Мое сердце бешено колотилось.

Машка отодвинулась к стене, освобождая мне место. Я аккуратно прилёг рядом и смотрел, как в темноте блестят ее пьяные глаза. Потом она развернулась ко мне спиной и вплотную прижалась, чтобы я ее обнял. Одну руку я запустил под ее шею, а второй обнял ее за живот, вышло слишком интимно.

- Можешь, развернуться ко мне лицом на всякий случай? Боюсь случится беда.

Машка звонко рассмеялась.

Мы обменялись любезностями и стали ерзать по кровати, пытаясь улечься поудобнее. Я лёг на спину, а она устроилась на моем плече, все равно слишком притягательно ко мне прижимаясь. Возможно, мне только казалось, что она ко мне прижимается. Но ночь выдалась бессонной. Машка лежала в моих объятьях, такая соблазнительная и манящая, и беспечно сопела, а я не мог сомкнуть глаз, осознавая, что я опять пошёл у неё на поводу.

Я проснулась от того, что у меня ужасно затекла шея, затылок покалывало тонкими острыми иголочками, а правую руку я, и вовсе, не чувствовала. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в одной кровати с Лешей Зуевым, закинув на него ногу и обхватив его сонное тело левой рукой.

Воспоминания о вчерашнем вечере больно стукнули по темечку.

Бежать! Нужно срочно бежать! Не оглядываться, сменить номер телефона, внешность и переехать в другую страну, чтобы избежать такого стыда и позора!

Лёха аккуратно, едва касаясь, прижимал меня к своему плечу.    Двигаясь очень медленно и осторожно, я попыталась выскользнуть из под его руки. Зуев лежал в расслабленной позе и не шевелился.

Я освободилась от его объятий, двумя пальцами отодвинула одеяло и едва слышно выдохнула.