Куколка

Его сопровождали какие-то странные люди: толстяк, обмотанный шарфом, похожий на чувака из «Модного приговора», бледная брюнетка с каре, и высокая страшненькая баба в желтом платье. Прекрасная группа поддержки!

- Это она! – Золотухин больно пихнул меня локтем в бок и вытаращил на меня удивленные глаза.

- Чокнутая! Кораблёв притащил с собой Чокнутую!

Я на секунду опешил, и в этот момент заметил, как парни переглядываются между собой.

- Пс! – шепнул Игошин с противоположного стола, - Тревога! Враги в здании!

Я крутил головой по сторонам, пытаясь оценить обстановку.

- Вы уверены? – еле слышно спросил я.

- Да она это, точно, она! – зашипел Костик.

Я посмотрел на Машку. Она явно была не рада новым гостям, но прогонять не стала и пригласила их за стол. Кораблёв занял свой почетный стул возле Соколовской, а шизики сели не далеко от нас.

Я не стесняясь рассматривал бабу в желтом платье.

Как можно сравнить Машку с этим чучелом? Долговязая, нескладная, лохматая! У Кораблева есть глаза? Она мне не понравилась с первого взгляда, у неё были агрессивные черты лица, сжатые губы, с опущенными вниз уголками, и гневный залом между бровей.

Я переводил взгляд то на Машку, то на Кораблева, то на Чокнутую и медленно закипал.

Как можно было догадаться притащить сюда это чудище? Насколько гнилым человеком нужно быть, чтобы поступить так с тем, кто в тебя влюблён? Интересно, Соколовская знает, что это подружка додика?

Я сжимал кулаки под столом и скрипел зубами.

Вдруг, Чокнутая поднялась со своего места, и мое сердце заныло от предчувствия, что сейчас случится беда. Мне захотелось схватить ее за плечи и выставить из заведения, но я не мог вмешиваться.

Когда Чокнутая открыла свой рот, извлекая из него завуалированные оскорбления, я стал приподниматься со стула, чтобы немедленно ее вышвырнуть, но в меня крепко вцепился Золотухин.

- Только не надо устраивать концерт, - он спокойно шептал мне на ухо.

А я закипал. Кровь прильнула к лицу, и я чувствовал, как багровел от ярости.

Чокнутая закончила свою речь, с победным видом села на место и с презрением смотрела на Машку. Как жаль, что девчонок бить нельзя.

Меня колотило, мне казалось, что я вот-вот взорвусь. Я все сильнее сжимал челюсть и тяжело дышал.