Сначала Рамоне показалось, что его покрывает какой-то бледный нарост, похожий на птеригиум, но теперь он выглядел полностью обесцвеченным. Старуха пронзила Рамону взглядом, и та ахнула.
В этом глазе заключена сила. Может быть, не в нём, а в безумном мозгу за ним. В нём что-то есть. Какая-то невероятная мощь.
- Они думали, что смогут просто так уйти, но у меня были другие планы, - сказала она, на этот раз обращаясь непосредственно к Рамоне. “Я записала все их имена в книгу, из которой нет выхода, лишь если я того не захочу.
Скоро их всех постигнет кара. Скоро... - в её голосе звучало почти торжествующее ликование, восторг обезумевшего ума, чья месть близка.
Рамона стояла, вся дрожа, тошнота накатывала на неё.
""Хватит с меня этого дерьма"", - подумала она. Я ничего не понимаю. Я просто хочу выбраться отсюда.
Но это было не так просто. Она подключилась к сознанию города и ей некуда было бежать. Она просто дрожала, желая убежать, но даже боясь пошевелиться. Мёртвый глаз старухи уставился на неё, пригвоздив к месту, как булавка жука.
Она больше ничего не говорила, но Рамона слышала её. Она читала старушечьи мысли, ужасные и невыразимые вещи эхом отдавались из змеиной ямы её подсознания.
(Вероломные и коварные предатели, вот кто они такие.)
(Они хотели покинуть этот город, мой город, город, который моя семья построила кровью и потом, но я не позволю им. Это мой город, и он принадлежит мне, и они принадлежат мне. Его кишки – мои кишки, его кровь течёт в моих венах, и я страдаю так же, как страдает он, и кто они такие, чтобы поворачиваться к нему спиной? Я покажу им ошибочность их путей!)
Рамона чуть не упала.
Она чувствовала себя так, словно её окунули в ледяную воду. Холодный пот выступил у неё на лбу и побежал по лицу. От этого кожа на голове стала жирной. Он стекал по её спине, капал между грудей, бисером покрывал бёдра, и только благодаря многолетним физическим тренировкам она смогла устоять на ногах.
(СКОРО ОНО ПРИДЁТ, И НИКТО НЕ СМОЖЕТ ЭТО ОСТАНОВИТЬ! ОНО ОВЛАДЕЕТ ИМИ! ПРЕВРАТИТ В ТО, ЧЕМ ОНИ НЕ МОГУТ ЯВЛЯТЬСЯ!!!)
Рамона обхватила голову руками, потому что больше не хотела слышать этих слов.
Они выжигались в её разуме и искажали сознание, разрывая его на части и заполняя чернильной тьмой. Образы были слишком сильны, они были разрушительны: надвигающиеся страшные лица, протянутые белые руки и огромные пустые глазницы, похожие на пустые окна, глядящие в какое-то чёрное измерение страданий.
