Туловище выгнуло спину, когда почувствовало приближающуюся кульминацию…
Крип закричал и вырвался из её объятий.
У него едва хватило сил сделать это. Весь дрожа, с пульсирующим членом он отпрянул на пять-шесть футов от стола. Чувство ненависти к самому себя нарастало в нём.
Лицо кричало от предательства.
Туловище билось об стол.
Кисти сжались в кулаки и забарабанили по верстаку.
В голове у Крипа это прозвучало словно одновременно заскрипели тысячи ржавых петель. Его разум заполнил истерический и безумный стук туловища и других частей, лишенных не столько оргазма, сколько семени, которое бы он дал им.
Они нуждались в жизненной силе, которое оно несло.
Визг продолжался, становясь всё пронзительнее, выводя его нервную систему из равновесия и ударяя разрядами электричества, как будто он помочился на оборванную линию электропередач. Крип отшатнулся, потеряв равновесие, блеванул и, стуча зубами, упал на колени, дрожа и обмочив штаны. Его глаза выкатились из орбит. У него потекло из носа. Рвота и желчь потекли по подбородку.
Убирайся отсюда! У тебя не так много времени!
Он поднялся на ноги, когда шум в его голове затих, и с нарастающим ужасом услышал, как существо на скамье пытается поспешно собраться. Он больше ничего не видел. Темнота была густой и непроницаемой, и от этого всё становилось только хуже.
Он должен был найти дверь, выход.
Крип слепо двинулся обратно, натыкаясь и спотыкаясь о предметы. Но он не замедлил шага. Он вырвется из этой сумасшедшей фабрики. Зацепившись за верстак, он вытянул руки, чтобы не упасть лицом на его поверхность и то, что на ней лежало.
Он погрузился по локоть во что-то, что, несомненно, было мертвецом, возможно, не одним. Плоть была мягкой от разложения, черви поползли по его рукам, когда он выдернул их из трупа. И вонь... Боже милостивый, невыносимое зловоние.
Крип отшатнулся, пытаясь подавить хихиканье, и врезался в стену. Он ощупал её, пока не нашел арку, ведущую в коридор. Воздух в нём был прохладнее, как будто он вёл в гробницу.
Позади себя он услышал, как что-то сошло с одного из столов, и голос, похожий на скрежет ножа по ржавой бочке: “Это ты, куколка?”
42
Чазз плохо различал сон и реальность. Он лишь знал, что нашёл безопасное, тёмное место, которое он никогда не покинет. Он помнил, как Одноногая Леди тащила его какое-то ужасное место, а потом он каким-то образом освободился и спрятала в этом укромном уголке, где, как он знал, он был в полной безопасности.
