Прикосновение принесло осязательное удовольствие, и он не хотел отдёргивать руку. У него возникло сильнейшее желание провести рукой по выпуклостям её груди.
- Что ты делаешь? - спросила его Су-Ли.
- Кукла кажется почти живой, - сказал он ей.
Казалось, он не может остановиться. Прикосновение было приятным, даже эротичным, как будто само действие наполняло его мозг эндорфинами. Ему нужно было положить на неё обе руки и почувствовать каждый изгиб.
Затем Су-ли потянула его назад.
И на мгновение он почувствовал ярость, неконтролируемую ярость.
Ему хотелось ударить её. Она словно лишала его величайшей радости, которую он когда-либо испытывал. Потом это прошло, и он просто растерялся.
- Оно пошевелилось, - сказал Крип тихим голосом. - Когда она оттащила тебя, кукла пошевелила рукой.
""Оно не хотело прерывать контакт"", - подумал Лекс. Каким-то образом оно питалось мной, вытягивая жизненные силы.
Су-Ли, практичная и решительная, закрыла крышку и сделала то же самое с другими ящиками. С глаз долой, из сердца вон.
- Нам нужно выбираться отсюда, - сказала она. “У нас мало времени, так что не тратьте его зря. Пойдёмте.”
Она повела их вверх по лестнице, отпирая дверь подвала и держа перед собой канделябр. Коридор был пуст. Кукольных людей нигде не было. Никто не насторожился. Су-Ли теперь была главной, и они полностью доверяли ей. Она потянула Лекса за руку, и он потащил Крипа за собой. Мастерская исчезла. Теперь это была просто гостиная - образ из 60-ых.
Су-Ли подвела их к входной двери, поставила канделябр в сторону и вышла в ночь.
Лекс и Крип последовали за ним. Они вместе стояли на крыльце.
- И что теперь? – сказал Крип.
- А теперь мы убираемся отсюда, - сказала Су-Ли с уверенностью, с которой нельзя было спорить.
Когда они вышли на улицу, завыла сирена, словно предупреждая об опасности.
27
Шёл дождь из пепла.
Дворники бешено вращались, но никак не могли очистить ветровое стекло. Это было всё равно что заблудиться в чёрный снегопад. Пепел летел густой и тяжёлый, облепляя фары и лобовое стекло, пока она не была вынуждена остановить микроавтобус.
Ей ничего не оставалось, как переждать.
Она сидела, натянув рубашку на лицо, чтобы не дышать. Даже внутри кабины пепел был повсюду, покрывая сиденья, приборную панель и руль, оседая на пол, как глубинный морской ил. Через десять минут Рамона тоже была покрыта им. Но даже так, внутри машины было намного лучше, чем снаружи, где он налетал, как чёрная метель.
Она ждала
И ждала.
