Су-Ли не видела полностью морды существа, лишь его длинные и скрюченные зубы в гаснущих огнях.
32
Зазвонили часы.
Растревоженная Рамона проснулась в темноте часовой мастерской. Она подпрыгнула и затряслась. Все чёртовы часы в здании звонили — дедушкины и кукушкины, юбилейные и будильники. БИНГ, БИНГ, БИНГ! БОНГ! БОНГ! БОНГ! По лавке разносилось эхо от звона, трели и ударов. Эффект был не просто ошеломляющим, но и шокирующим.
Это что-то предвещает, подумала она."
"На самом деле, зажав уши руками и немного успокоившись, она знала, что это может означать только одно: Кукловод хочет, чтобы она проснулась.
Оно не хотело, чтобы она отдыхала. Оно не хотело, чтобы она засыпала. Оно хотело, чтобы она была измотана и нервничала, потому что иллюзии работали бы намного лучше, если бы она была физически и умственно истощена.
Но дело было не только в этом.
Она была полна решимости проследить этот кошмар до его источника, который находился где-то на востоке, и этого нельзя было допустить.
Кукловод бросил на неё Франкенкуклу, а затем обрушил на неё дождь из частей манекенов. Оно не остановится ни перед чем, чтобы запугать её, сбить с толку, причинить боль и, возможно, даже убить.
И Рамоне очень нужно было помнить об этом.
Разум, стоявший за всем этим, был не только изворотлив, но и хитёр, коварен и чрезвычайно опасен.
Но эти часы, эти чёртовы часы …
Рамона сидела, понимая, что должна что-то предпринять, поскольку звон, казалось, заполнял её череп, причинял боль ушам и даже вызывал боль в зубах, если такое было действительно возможно.
Это сведёт её с ума, как наверно отчасти и было задумано.
Не думая и не планируя ничего, она быстро поднялась на ноги, больше всего взволнованная и разозлённая.
- ЭТО НЕ СРАБОТАЕТ! - крикнула она, перекрывая шум. “ЭТО НЕ СРАБОТАЕТ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ГРЯЗНЫЙ СУКИН СЫН? ЭТО НИ ХРЕНА НЕ СРАБОТАЕТ! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ!”
Она ожидала, что её неповиновение обрушит на неё ад, возможно, в виде неистовой кукольной армии.
.. но этого не произошло. То, что произошло, было настолько неуловимым, что она чуть не пропустила это. В самом воздухе часовой мастерской что-то изменилось, как будто атмосферное давление резко возросло или уменьшилось. Волосы у неё на затылке встали дыбом, как будто она была в самолёте, набирающем высоту.
А потом ... часы остановились.
Тишина, сменившая какофонию, была почти оглушительной.
