Куколка в подарок

Кажется, оно тоже не представляло, что сможет вместить сразу двух.

Но так получилось.

И так правильно.

Любуюсь Давидом и Аланом, изучаю их черты лица. В какой-то момент тема разговора сворачивает к работе, а я просто слушаю. Наслаждаюсь их близостью.

Мне казалось, что это мужчины одержимы. Помешались на мне и просто борются за приз. А сейчас уверена, что одержима именно я. Просто эти двое сломали печати, сдерживающие меня.

– Я отойду, - Алан отвлекается на звонок телефона, медленно двигается на выход. – Да, Марат.

– Минус один, - произношу медленно, стараясь не терять буквы.

– Ты пьяная, - Давид выдыхает со смешком, заправляя прядь моих волос за ухо. – Нельзя тебе пить, куколка.

– Я не пьяная, всё хорошо. Просто перенервничала.

– Скажу один раз. Ещё раз полезешь искать приключения на свою задницу – не сможешь сидеть неделю. Это ясно?

– Насилие – не круто.

– Поговори мне ещё тут.

Рычит, а после притягивает ближе к себе. Вжимает поцелуем, от которого всё покалывает. Вулкан внутри взрывается, лава обжигает каждую клеточку.

Медленно стекает вниз, прямо к лону."

"Ерзаю, стараюсь унять жгучее возбуждение. Но Давид не отпускает, держит крепче. Прекрасно понимает, что со мной делает, и наслаждается этим. Делится своим жаром, прикусывая губу.

Сминает любые протесты тем, как накрывает ладонью шею. Ласкает чувствительную точку за ухом, сдавливает сильнее. А вторая рука чуть раздвигает мои ноги, сжимает внутреннюю сторону бедра.

Остро и жарко, заставляя снова сгорать.

Мне кажется, что меня давно нет. Просто девушка, собранная из возбуждения и пеплеа. Которая обхватывает мужчину за шею, перекидывает одну ногу через его бедра.

Прижимаюсь сильнее, обхватываю его лицо. Щетина колет пальцы, вызывает взрывы внутри. Между ног упирается его стояк, заставляя простонать в поцелуй.

Рвано и долго, выдыхая остатки воздуха. Позволяя себе сгореть в этом жаре похоти. Я наверняка буду гореть в Аду. Но это не страшно, совсем. К огню я уже привыкла.

– Блядь, - шумный вдох Алана возвращает в реальность, а затем тепло Давида пропадает.

Оказываюсь на других коленях, мужчина крепко сжимает подбородок. – Тебя нельзя оставлять одну, Анют?

– Я была не одна.

– А то я не заметил.

Мужчина иронизирует, но не злится. Не ругается и не посылает меня. Просто равняет счет, увлекая в глубокий поцелуй. Его губы стирают вкус Давида, заменяют новым.

Язык скользит меж губ, касается моих десен, а после нёба. Алан изучает всю, полностью.