Вот так… максимально плотно, чтобы короткие волосы на его лобке дразнили и царапали мой изнывающий клитор. Рывок — мой крик. Откинувшись на локти, я как безумная подавалась ему навстречу, понимая, что даже этого мало. Словно чувствуя это, Макс подхватил мои ноги еще выше, ударил сильнее, царапая мою бледную кожу пряжкой ремня и грубой тканью так и не снятых брюк. Добавляя перца происходящему, как если бы того было мало… Я выгнулась дугой, как гимнастка, наполняя длинными волосами не успевшую просохнуть раковину.
Макс тоже опустился ниже, удерживая мои бедра двумя руками и помогая мне еще плотнее на него насаживаться. Замер на долю секунды, а потом, не в силах противиться похоти, с силой сомкнул зубы на моем возбужденном до предела соске. Я закричала, забилась в руках любимого, в одном толчке от оргазма, в который он не дал мне сорваться. С губ слетел протестующий рык. Макс хрипло рассмеялся, обдавая жаром дыхания мои трепещущие груди. Его ладони сместились вниз по моим ногам, потянули чуть вверх, вынуждая меня опереться стопами в подтянутый тренированный живот Максима.
Предвкушая, что будет дальше, я невольно поджала пальцы, и они вдавились в его плотную, будто дубленую кожу. Не отрывая взгляда, я все сильней окуналась в его темные тайны… Позволяя все… Абсолютно. Понимая это, Макс размазал наши соки по колечку ануса и осторожно толкнулся в него двумя сложенными пальцами.
— Я хочу тебя… — всхлипнула я, больше всего желая, чтобы он снова в меня вошел.
— Вот так?
Он погрузился в меня, не вынимая пальцев, и осторожно отступил.
Поглаживая себя же через тонкую эластичную перегородку и задевая мои потаённые сладкие местечки, о существовании которых я и не знала до этих пор.
— Да! — крикнула я, выгибаясь, — Да! — кричала я на пути к финишу. — Да! — кричала я, кончая так мощно, как никогда в жизни. — Да! — рыдала я, потрясенная чудом освобождения. Пораженная силой его любви.
Да… это было чудом. Настоящим чудом, которое вдруг случилось… наградой за все страдания.
За всю ту боль, что я пережила, и за ее отголоски, которые все еще отравляли мое настоящее.
— Что будет теперь? — спросила я, снимая пальцами слезы с ресниц, те слезы, которые он не успел слизать.
— Твои показания задокументируют. Ты подпишешься под ними. Их приобщат к материалам дела, которые сразу же передадут в суд. На днях этот суд выдаст санкцию на арест Пешина и Мартынова. Думаю, уже вечером мы сможем вернуться домой.
