Кукушонок

Оставалось понять, что именно.

Близилось время закрытия, и ноги Лолы на высоких каблуках болели. Это был тихий вечер в «Алексасе». Вечер накануне получки – никто не мог позволить себе тратиться на пиво и коктейли.

Рольф неторопливо приблизился к бару.

– Где остальные? – спросила его Лола.

– Или я для тебя недостаточно хорош? – Он улыбнулся, чтобы она правильно поняла шутку.

Лола накрыла его руку своей. Длинные ярко-розовые ногти блестели в свете неоновых ламп.

– Хорош. Мне просто интересно. Вы всегда вместе…

Рольф умел быть в центре внимания как мужчин, так и женщин.

Он выглядел таким, каким был, – бесшабашный авантюрист, мятежная душа. Такие взбираются на Эверест или стоят у руля «Кон-Тики». Блондин с блестящими голубыми глазами и легким загаром после путешествий, он словно попал сюда из голливудского фильма сороковых годов.

– Мы и хотели быть вместе, но жизнь внесла коррективы. У Петера ушная инфекция, поэтому Хеннинг и Элизабет остались дома. Уле и Сюзанна как будто поссорились… думаю, ты догадываешься о причине.

То же шоу, что и всегда.

Улыбка сошла с его лица. Рольф внимательно посмотрел на свое пиво. Ему потребовалось время, чтобы ответить, но Лола имела возможность ждать. В зале не было никого, кто мог бы потребовать ее внимания.

– Вчера у нас был выкидыш.

– Боже мой, прости мое любопытство…

Лола импульсивно накрыла его руку своей. Не поднимая глаз, Рольф положил другую руку поверх руки Лолы и сжал так, что оба почувствовали тепло друг друга. Потом отпустил и глотнул пива.

– Это уже восьмой, мы привыкли. Хотя Эстер, конечно, расстраивается. Да и я тоже. Но сегодня вечером приехала ее сестра, и я оказался там лишним.

Слова падали в гулкое пространство пустого зала.

– Но вы не теряете надежды? – Лола взяла тряпку и принялась протирать барную стойку.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, так хочет Эстер, но это колебание между надеждой и отчаянием… – Он вздохнул. – Ты должна быть счастлива, что у тебя есть Пютте. Даже если все получилось так, как получилось.

– А я и счастлива. Правда, иногда хочется, чтобы мама видела, какая Пютте теперь стала.

– Понимаю. Думаю, что мы могли бы быть счастливы, я и Эстер. Без детей. Но я не знаю, возможно ли для нее такое счастье. У нее ведь нет большого интереса в жизни, как у меня. Фотографии – мои дети, мое наследие. Но я люблю Эстер и ничего не желаю в жизни больше, как чтобы она была счастлива.

– Тогда предоставь ей решать.

– Ты умница.