Кукушонок

Я рассказала ему вчера вечером и всю ночь слышала, как он ворочался.

Анна встала и принялась ходить по комнате. Эрика ее понимала. Сама с утра металась по квартире, как неупокоенная душа.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю, правда, – Эрика опустила глаза в стол. – Я страшно устала от всего этого. Патрик, похоже, тоже. И все-таки такое важное решение…

– Тебе и только тебе решать, выдержишь ли ты это. – Анна накрыла руку сестры своей.

– И потом, возраст… Я имею в виду риск…

– Но это ведь можно выяснить заранее.

– Нет-нет, сейчас есть более современные методы. Не помню, как называется, но это обыкновенный анализ крови. И его можно сделать раньше, чем амниоцентез.

Эрика подняла глаза на младшую сестру:

– Надо позвонить в женскую консультацию. Но все равно, не знаю, хочу ли я…

– Начни с анализа; будешь знать, как это выглядит. Потом примешь решение.

– Спасибо за совет, – пробормотала Эрика. – Я прощаю тебе пиццерию восьмидесятых.

– Думаю, ты справишься.

Но внутри уже растекалась теплая, успокаивающая волна. Все так или иначе образуется. У нее есть Анна. И Патрик.

Фариде была недоступна по телефону. «Она на выезде, работает», – сообщал автоответчик. Патрик нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Ему нужен был ее кусочек пазла, чтобы идти дальше. Не давало покоя и то, что Хедстрём только что узнал от Педерсена о Рольфе. Каким-то образом именно Рольф оказывался ключом ко многим загадкам и того, и другого преступления.

Патрик вышел в коридор, постучал в дверную раму кабинета Йосты. Дверь, как это было принято в отделении, стояла открытой.

– Хочешь еще раз побеседовать с нашим подозреваемым?

– Угадал. Как думаешь, станет он разговаривать без адвоката?

Патрик направился в отсек для задержанных и почувствовал, что его лицо приняло мрачное выражение. Оставалось надеяться, что несколько дней пребывания в отделении сделали Рикарда более сговорчивым.

– Рикард, у меня к вам несколько вопросов.

Рикард поднял глаза на Патрика. Он выглядел уставшим и удрученным. И следа не осталось от того Рикарда, который отказывался говорить без адвоката.

– Я хочу выйти отсюда, только и всего. Спрашивайте, что вас интересует. – Исчезли и язвительный тон, и высокомерный вид. – Когда вы наконец со мной определитесь?

– Мы можем держать вас под арестом три дня. Сегодня третий.