Кукушонок

Она заходила к нам незадолго до пожара, и они с папой поругались. Люссан сказала, что, в случае чего, я могу звонить ей. Что я и сделала, после того как обнаружила неподалеку телефонную будку. Люссан велела мне прогуливаться по кварталу, где они и подобрали меня на большой машине. Ну а потом все устроилось. Знаете, как это бывает, если есть связи и деньги? Тогда, в восьмидесятом году, это было тем более просто. Так я перестала быть Пютте. Или Юлией. Я стала Луизой, приемной дочерью Люссан и Пьера. Дядя Пьер был начальником полиции в Стокгольме, он и справил мне новое удостоверение личности.

Тогда я не знала всех этих подробностей; их открыла мне Люссан, перед тем как… умерла.

– Я видел, что ты с ней сделала, – сказал Патрик.

– Что… что случилось с Люссан? – голос Элизабет сорвался.

Луиза спокойно посмотрела на нее.

– Люссан и Пьер мертвы. Я убила их.

– Боже мой… – Хеннинг схватился за голову.

Он как будто пребывал где-то не здесь, с того момента как во всем признался. Эрика даже сомневалась, что до него дошло то, что только что говорила Луиза.

Хеннинг сделал еще один хороший глоток виски.

– Сигге погиб в огне. Люссан и Пьер подкупили его бабушку, чтобы она молчала. Несколько недель спустя Сигге объявили пропавшим без вести, и никто не связывал это с пожаром в квартире. Судмедэксперт тоже молчал. Деньги, связи, власть – никого не интересовало, кем я была на самом деле. И мы никогда не говорили о Лоле. Это было запрещено в семье Люссан. Все стыдились папы, даже после ее смерти.

Вот почему Лола ушла из семьи и никогда не оглядывалась на прошлое. Но я ведь не могла уйти. Куда бы я пошла? У меня больше никого не было.

– У тебя была бабушка, – сказала Эрика.

– Мне было шесть лет, – продолжала Луиза все тем же невыносимо бесстрастным тоном. – Я не знала ни имени бабушки, ни где она жила. Ни малейшей возможности ее найти. Так я осела у Люссан. Это было так отвратительно… Люссан была мерзкой, вся их жизнь была сплошная мерзость. Зато, повзрослев, я знала, как стать идеальной женой для Петера.

И у меня была подходящая родословная, чтобы войти в семью Бауэр. Люссан пришла в восторг от моей «блестящей партии». Она ничего не понимала, глупая, глупая Люссан… И в конце концов получила по заслугам.

Луиза перевела взгляд на Хеннинга, и ее глаза сузились.

– Как и ты, Хеннинг Бауэр. Ты – самовлюбленный подонок, сделавший ставку на ложь. Ты был никчемным искателем счастья, когда встретил Элизабет.