Кукушонок

Я прочитал, что она написала… фантазии, дикие фантазии обо мне, которые могут быть неверно истолкованы, если попадут не в те руки.

Элизабет спрашивала себя, заметил ли Хеннинг отвращение на ее лице.

– Бери тетради и уходи. Уничтожь их, об остальном я позабочусь.

– Делай что говорю, – прошипела Элизабет. – Убирайся отсюда и уничтожь дневники.

Хеннинг, кивнув, собрал тетради на полу и выбежал из квартиры. Элизабет огляделась. Нужно замести следы. Ничто не должно указывать на мужа.

На газовой плите стояла сковородка с маслом.

– Хеннинг… – пробормотала Лола и села. Потом схватилась за голову: – Он ударил меня.

– Он ушел, – выдавила из себя Элизабет. Она задыхалась от ярости.

Лола с трудом поднялась на ноги и поковыляла в спальню, к коробке на кровати. Коробка была цвета хаки и довольно большой. Элизабет пошла следом и с любопытством вытянула шею, когда Лола открыла крышку. В коробке лежал пистолет.

– Что украл? – Элизабет сделала вид, что не понимает.

Ярость накатывала волнами. Элизабет не знала, как справиться с переполнявшими ее чувствами. Она все еще любила Лолу.

– Мои тетради… книги, – процедила сквозь зубы Лола. – Мне жаль, Элизабет, но я заявлю на Хеннинга в полицию.

И она похромала обратно на кухню.

Элизабет снова посмотрела на пустую коробку и пистолет. Времени на размышления не оставалось. Все было кристально ясно – и одновременно туманно. Правая рука сама потянулась к оружию.

Лола стояла с телефонной трубкой в руке и набирала номер полиции. Не дрогнув ни единым мускулом лица, Элизабет подняла пистолет и спустила курок. Два раза.

Лола рухнула на пол.

Элизабет протерла пистолет подолом своей юбки, положила рядом с Лолой, вылила масло из сковороды на кухонный стол, плиту и газовое пламя.

Выходя из квартиры, она слышала страшный треск. Это сгорала в огне пожара память о Лоле.

Если Элизабет и остановилась, вспомнив о Пютте, то только на секунду. Что сделано, то сделано. Возвращаться поздно.

– Все эти годы я думал, что это я убил Лолу. – На лице Хеннинга, покрытом красными пятнами, блестели крупные капли пота.

Элизабет как будто вся сжалась.

– Я… я не могла сказать тебе правды. Ты бы бросил меня. И я не хотела в тюрьму. Поэтому и не разуверяла тебя. Нам повезло, что это не имело последствий. Полиция не проявляла особенного рвения.