Кукушонок

Тебе нравятся друзья твоих родителей? Рольф всегда был рядом. Мой крестный… пока я не узнал о нем больше. И это означало, что от него я получал более дорогие и интересные подарки на Рождество, чем Петер. Что я, конечно, ценил.

Тильда вздохнула, хотя как будто осталась довольна ответом.

– Нам будет тесно с семьей Петера. И эти ужасные дети…

– Нет, Макс и Вильям очень симпатичные мальчики. Ну же, Тильда, прекрати ныть. Все складывается так, как складывается. И с учетом того, что скоро мне понадобится помощь мамы, неплохо иметь возможность продемонстрировать послушание.

Тильда застегнула «молнию» на сумке и надула губы.

– Может, ты и прав, но тебе нужно срочно поговорить с мамой. Тем более теперь, когда все планы летят в тартарары. Я не хочу отменять Ниццу. Все туда едут.

– Никто и не собирается отменять Ниццу. Как бы там ни было, в конце концов мама всегда протягивала мне руку помощи. Ей просто нужно… немного отвести душу. Поставь себя на ее место. А я сделаю вид, что раскаиваюсь и пообещаю впредь никогда больше не просить денег.

Рикард взял сумку и вышел из спальни. Все рано или поздно образуется, иначе просто и быть не может.

– И все-таки мне совсем не нравится эта идея.

Элизабет помешивала кочергой в камине. Нэнси затопила, как только увидела, что они легли, и теперь огонь разгорался.

– Идея просто блестящая!

Хеннинг налил два бокала вина. Он не понимал, что так смущает его жену.

– Я объявил ужин через час, – продолжал он. – Нэнси в курсе, Луиза все организует.

Элизабет села на диван и покрутила в руке бокал с красным вином.

– Не могу поверить, что его больше нет, – сказала она.

– Это трудно принять, – согласился Хеннинг. – Мне не терпелось рассказать ему о премии. Он бы порадовался за меня.

Они замолчали. Как только речь заходила о премии, Хеннинг чувствовал тепло в груди. Подумать только, он – нобелевский лауреат… Высшее признание, на какое только может рассчитывать писатель.

– Ты думаешь… – Элизабет замялась, прежде чем продолжить: – Думаешь, они доберутся до этого…

– Доберутся до чего? Ты имеешь в виду прессу? Нет ничего, до чего они могут добраться. Клевета и сплетни – другое дело. Мы выше этого.

Элизабет сделала глоток вина. «Шаирнёф-дю-пап», 2009 года, любимая марка Рольфа. «У него хороший костяк», – говорил он, когда его пил.

– Ну, теперь все разместились.