Уже говорила, в Диванкине я была наездами… Про живопись помню смутно.
– Ваша дочь вышла замуж за художника Константина Чулова.
– Костя… Да, они жили счастливо. Потом Анечка скончалась, – тихо сказала пожилая дама.
– Примите мои соболезнования, – пробормотал Коробков.
– Если Господь решил, что Анне следует уйти из этой жизни рано, то на это Его воля.
– У вашей дочери был ребенок? – продолжил Димон.
– Нет, – коротко и резко отреагировала пожилая учительница, но потом сменила тон: – Аня скончалась совсем молодой.
Димон понизил голос.
– Ну… конечно… простите, что затронул больную тему. А почему ваш зять захотел подарить картину городу? Что его связывало с Диванкином?
– Константин погиб вскоре после смерти моей дочери. Все дети непослушны. Анна не была исключением. Она искупалась в реке, простудилась, и все. Костя с горя начал пить, сел подшофе за руль, и поездка печально завершилась.
– Вы потеряли сначала дочь, потом зятя! Ужасно! – пробормотал Димон."
"– Советские женщины отличаются от современных дамочек! – неожиданно рассердилась Горина.
– Сейчас бабы рыдают, сломав искусственный ноготь. Они не способны пережить столь страшное несчастье, им требуются помощь психолога, поддержка окружающих. А рождение ребенка? А беременность? Катастрофа! Ужас! Мы были другие, детей рожали без проблем двоих, троих. Поднимали их часто без супруга. Не делали не из чего трагедию. Да, у меня не самая легкая судьба – дочь скончалась. Затем зять погиб. Но ничего! Живу! До сих пор работаю… Картину я передала в музей Диванкина.
Зачем? История простая. Город отмечал юбилей, кто-то из местного начальства, уж всех подробностей не помню, решил заказать у художника полотно. И представить дело как подарок живописца местному населению. Диванкин никому особо не был нужен. Ну да, там ткацкая фабрика. И что? Таких городков в России видимо-невидимо. Но городской глава испытывал чувство зависти. Незадолго до этого расположенный неподалеку Аровск праздновал свое трехсотлетие. Так туда на праздник приехала вокальная группа из Москвы.
А в Диванкин не удалось певунов зазвать, уж очень большие деньги они все заламывали. Писатели, актеры, именитые спортсмены тоже хотели за свое появление астрономические суммы. Местный начальник вспомнил про живописцев, те в ответ: «Пожалуйста». И цену выкатили. А не было мощных средств в казне Диванкина! Галине Петровой, тогда директору музея, подруге моей дочери, прямо сказали: «Или находишь художника, или уволим». Ну, она мне позвонила.
