Кулинарная книга попаданки

Руки были в соусе, волосы сбились в беспорядочный узел, щеки горели, но внутри было светло — как в кухне бабушкиного дома, где пахло горячим хлебом и парным молоком. Я выложила тарелки, вежливо кивнула и отступила в сторону, затаив дыхание.

Первой взялась за вилку эльфийка, на надломила капсулу, попробовала кусочек. Несколько мгновений, и её глаза засияли, будто в них отражалось небо.

— Это… это как… гастрономический фейерверк. Внутри пряный лес, на губах — закат, а потом приходит лунный свет, — пробормотала она, улыбаясь.

Следом блюдо попробовал дракон. Он просто взял вилку, молча съел всё, что было на тарелке, и, откинувшись назад, громко сказал:

— Да! Вот это вкусно. И не слишком мягко, и не сухо. Корень даёт пикантность… Девчонка, да ты не иначе как волшебница.

Третьим был кентавр — он ел медленно, сосредоточенно, как будто слушал музыку. Его лицо ничего не выражало до самого конца, а потом он посмотрел на меня и кивнул, коротко, но тепло.

— Вкус уравновешен. Сложно, но искренне. Не перегружено.

Это… действительно хорошо.

Четвёртой была гномиха, она ела сочно причмокивая.

— Я чувствую в этом любовь. И лёгкую тоску по дому. Одобряю.

Последний, важный, как и Карапузий, таракон, попробовал молча. И только смустя несколько секунд одобрительно кивнул.

— Не слишком ли хорошо для второго этапа, кулинарная волшебница?

Я покраснела, но промолчала. Внутри всё дрожало — от счастья, от гордости, от того, что мы справились. Карапузий гордо подбоченился, Лиля и Тиля хлопали друг друга по плечам.

Орин подошёл и чуть коснулся моей руки. Его взгляд был ласковым, и в нём было больше, чем просто «молодец».

— Последний этап, — сказал координатор, когда жюри допили свои напитки и стерли губы тканевыми салфетками. — Десерт. Вы можете использовать любые свои ингредиенты. Ограничений нет. Главное чтобы вы смогли выразить вкус счастья.

Мы вернулись к нашему столу, все немного притихшие, но полные решимости. Я достала свою волшебную книгу, трепетно, как всегда, с лёгким замиранием сердца.

Именно в такие моменты она оживала, листы начинали шуршать, слова вспыхивали на странице, рецепт сам появлялся, словно стремился быть приготовленным поскорее…

Ни одного вспыхнувшего символа. Ни одной строки. Только чистая страница, белая как свежее молоко. Я пролистала ещё. Пусто. Все страницы чисты.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Нет рецепта?

— Спокойно, Настенька, — тихо сказал Карапузий, подходя ближе. — Может, она просто думает.