Кулинарный детектив

 – По словам Алигьери – место для обжор.

– Именно! – подтвердил Долгополов.

Справа открывалась островная Венеция во всей своей красе, с Дворцом дожей, колокольней, прочими дворцами и домами, водными воротами – Гранд-каналом – на территорию главного острова. Но им сейчас было не до жемчужины Адриатики!

Шлепая по волнам, катер уже на всей скорости проносился мимо, уходя в сторону.

– Конечно, наитие великого художника никуда не денешь. Он о многом догадывался, – продолжал Долгополов. – Были у него прозрения, были ему и подсказки, кстати, но картина возмездия, конечно же, совсем иная, куда более страшная.

Чревоугодников ждали особые наказания! Пьяница убивает себя вином, чревоугодник, забыв о бессмертной душе, излишеством пищи. По сути, он и есть самоубийца. Если человек пьет с черного горя, от разбитого сердца, не считается – это Господь прощает, как любые слабости. Но если человечек просто обжирается, создав из еды культ, поклоняется жратве и своему брюху, как идолу, ему прощения нет. Идолопоклонство и самоубийство – смертные грехи!

– Как страшно вы рассказываете, – заметила сидевшая рядом с Крымовым учительница. – Вас бы к нам в школу – все бы на спортплощадки рванули.

– Могу и заглянуть как-нибудь, ради подрастающего поколения. – Долгополов уставился вперед, на море, потом бросил взгляд по сторонам. – Полчаса! – сказал он так, будто сообщал какую-то страшную весть. – Нам осталось полчаса, а то и меньше!

Марианна инстинктивно взяла Крымова за руку. Все это было чересчур странным и зловещим, особенно иссиня-черное небо над головой, разгулявшийся ветер и отдаленные всполохи молний.

Молодой капитан прогулочного катера, то и дело щурясь, смотрел вверх и оглядывался на пассажиров. Тревога овладела итальянцем: его клиенты походили на самоубийц, особенно возбужденный старик.

– Тем не менее я продолжаю, – сказал Антон Антонович. – Наказание для обжор было придумало следующее. Они могли выбрать: либо страдать от голода, либо от пресыщения.

Конечно же, души несчастных в шестом круге ада, – условно назовем это место так, как и сам суровый Дант, – и тут выбирали обжорство. Но их ждал страшный исход! На сцену выходил демон, карающий обжор. Он был их палачом! Они обжирались, как свиньи, и подыхали от колик и заворота кишок, от сердечных приступов и прочих ударов, от разрыва печени и кровоизлияния в мозг! А потом рождались заново и снова приглашались на пир, от которого не могли отказаться.