Купе смертников

Бэмби догадалась, что она оскорбляет Кабура, злым голосом бросает ему в лицо какие-то злые слова, но самих слов разобрать не смогла.

Позднее, когда все лампочки были уже погашены, Жоржетта Тома вошла в купе. Бэмби видела, как она легла на соседнюю полку, совершенно спокойно, словно и не было никакой ссоры. Стройная, красивая, длинноногая, она лежала на спине в строгом костюме, и Бэмби она не понравилась.

Позднее, должно быть в половине первого или в час ночи, Кабур тоже вошел в купе. Бэмби видела, как он снял пиджак и улегся на полку.

Поезд прибыл в Лион. На шторках окна появились яркие пятна света, послышались громкие голоса, кто-то бежал по платформе. Бэмби догадалась, что на вокзале, как и в Авиньоне, продают кофе в картонных стаканчиках и сандвичи в целлофане. Поезд снова тронулся.

Она уже засыпала, лежа на животе и уткнувшись ртом в руку, когда услышала, как этот мальчишка тихонько отворил дверь в купе и прикрыл ее за собой. Но наткнулся на собственный чемодан, потерял равновесие, упал на кого-то и выругался: «Черт побери, что это я?»

Что это он? Ей тоже хотелось это знать.

Ее охватил неудержимый приступ смеха, она сама не знала почему; вероятно, потому что ей пришлось помочь ему поднять чемодан, а он, чертыхаясь, уцепился за нее, а она была полураздета, и потому что он упал сперва на нижнюю полку, а потом на полку Бэмби, и все вздыхал, и все чем-то был недоволен, и, вероятно, его мучил страх, и руки у него, когда он пытался нащупать что-то в темноте, дрожали. Настоящий идиот. Наконец он улегся на свободную полку, замер надолго, не смея пошевелиться, пробормотав лишь: «Все обошлось, а то я чуть было не попал в другое купе».

Но затем он свесил голову со своей полки прямо над ней, так что она даже могла видеть его глаза. Оба шептались взахлеб, что, должно быть, раздражало остальных. Временами ее снова охватывал неудержимый приступ смеха.

Ему шестнадцать лет. Исполнилось в июле. Они родились под одним и тем же знаком зодиака.

Она сказала, что ужасно быть Раком, они все сумасшедшие. Он спросил: «Неужели правда?» — таким встревоженным тоном, что смутил ее, и убрал на минуту голову, потому что к ней, оттого что он лежал свесившись, прилила кровь."

"Потом Бэмби перестала смеяться. Он заговорил о печальных вещах, заговорил о себе. Он умел говорить о себе. Поезд мчался к Дижону, к Парижу, увозил его все дальше от коллежа, все дальше от отца, с которым он повздорил из-за мотороллера.