Если бы это было где-нибудь в Шампани, то, едва завидев столб пыли на горизонте, они попрятались бы в кустах и не вышли оттуда, пока караван не пройдет мимо. А ведь сейчас было на редкость спокойное время, и страна наслаждалась мирной жизнью. Но слишком уж глубоко впитался страх в души людей. То победоносный король Сигиберт I приводил из-за Рейна толпы германцев-язычников, которые опустошали все земли, по которым шли. То король Хильперик мстил своему брату, и наносил ответный визит со своими франками. Обоих зарезали наемные убийцы, а дальше уже воевали их жены, дети, внуки и правнуки.
Короли резали друг друга без всякой жалости, словно и не кровной родней были, а злейшими врагами. Хотя, положа руку на сердце, так оно и было. Истинными зверями в людском обличии были длинноволосые короли. Так все и шло, пока знатные люди не решили предать своего государя Сигиберта II и не вручили власть сыну Хильперика и Фредегонды, его величеству Хлотарю II, благослови его святой Мартин.
Николай Семенович, привыкший к бескрайним просторам Родины, к виноградникам юга, уходящим вдаль ровными рядами, смотрел на окружающие его поля и сады с легкой усмешкой.
Все было как-то … убого, что ли… А ведь это плодороднейшая Франция, земли которой не шли ни в какое сравнение с полем отца Самослава, что было разбито на месте сожженного леса. Дальше пошли деревеньки вольных крестьян, которые были одеты в грубые рубахи помимо коротких штанов. Разбросанные в беспорядке домики под соломенными крышами не слишком отличались по размеру от тех, в котором жил в детстве Самослав.
Там, где жили франки, хозяйства были побогаче, и дома были окружены службами. Тут были и загоны для волов, и амбары для зерна, и навесы, где это зерно сушилось. Такие хутора тоже не были редкостью, и бабы там ходили сытые и важные, цепляя жадный глаз Само развесистой тяжестью грудей. А чего такой бабе не важничать, ежели тот, кто свободную женщину просто за руку схватит, пятнадцать солидов по суду заплатить должен будет.
А это пять коров добрых, целое богатство для простого человека. А ежели раб на свободную женщину покусится, то убьют его, как последнюю собаку.
— Хозяин, хозяин! — почтительно спросил Само у купца, дремавшего на козлах под неспешную поступь мулов.
— Чего тебе? — недовольно спросил тот, но недовольство было напускным. Приску было безумно скучно в дороге, где миля шла за милей, а по сторонам чередовался лес и зеленеющие поля.
