Тут их городок стоял — Ювавум, а потом его германцы разрушили."
"Пещера была километрах в трех от островка, и отряд робко вошел туда, запалив факелы и зажав в кулаке обереги, что висели на шеях. Мужикам было боязно. Неровный свет косыми бликами плясал на стенах, несущих следы ударов киркой, а кое-где своды пещеры искрились, словно покрытые инеем.
— Мы пришли, — сказал Самослав, аккуратно откалывая топором пласт соли, который с шумом упал наземь, разлетевшись на множество осколков. В этом месте камень стены был белым, и тускло сверкал в несмелом свете факелов.
— Да что б меня, — прошептал Горазд, но гулкое эхо разнесло его слова на много шагов. — А ведь я не верил. До самого конца не верил. Владыка, прости. Ты и, правда, богами отмечен. — А потом, когда прошло первое удивление, деловито добавил. — Корова, свинья, меч, щит и шлем, ты обещал! Я за такую награду не то, что не проболтаюсь, и вовсе рот себе зашью.
Ответом ему был довольный гул. Мужики были полностью согласны. Им только что показали путь к богатству, подкрепленной священной клятвой вождя.
Тому осталась самая малость — не умереть на пути к этой самой цели. Ну, так они будут рядом, подсобят в меру сил. Ведь своя корова — это ого-го! А если еще свинья…
— Трое — рубить соль, трое — делать плоты, остальным — плести корзины. Нам, парни, уже домой пора.
* * *Возвращение было триумфальным. Горан, который закончил с мужчинами племени строительство остальных домов, со счастливым ревом поднял Самослава наверх. Ему, с его бычьей силой, это было раз плюнуть.
Остальные мужики, бабы, и даже дети изумленно ломали в руках грязновато-серые камни, и не верили своим глазам. Это же богатство немыслимое. Они соль на мех меняли чуть ли не по весу, а тут ее три десятка больших корзин. Это же теперь они рыбы и мяса на всю зиму засолят, и еще на продажу останется. Это же теперь сытая жизнь наступает, о которой Лют рассказывал, когда их со старого места уводил.
Пять сотен душ, что и составляли теперь род Самослава, были похожи на пчелиный улей.
Вождь ломал голову, но никак не мог вспомнить, что же ему это напоминает. Что-то очень важное, не менее важное, чем соль. Но круговерть праздника, в которой его замотали родовичи, вышибла все посторонние мысли из головы Само. Да и непривычно молодое тело мешало мыслить рационально, ведь то одна девка, то другая как бы невзначай задевала его тугой грудью. Мужние жены себе такого не позволяли, только глазами стреляли из-под ресниц, а вот девкам можно было.
