Все же ночевка в лесу — удовольствие не из приятных. С бабой под боком, да у каменки, что трубой уходит через крышу, куда как лучше ночуется. Ох, и голова князь, как хорошо удумал. Ведь задыхались в том дыму, пропади он пропадом. А еще он повелел потолки в домах делать и сверху их сухой хвоей и опилками засыпать. Дров теперь на протопку куда меньше уходит, а в доме все так же тепло. Голова!
Мягким лесным шагом, так, чтоб не хрустнула ни одна веточка, отряд подошел к деревушке, окружив каждый дом. Караула не было.
Да и какой караул у тех, чьим именем детей пугают. Налетчики спали в трех домах, так гораздо теплее, особенно, если к боку товарища прижаться. Надышишь в том домишке, глиняный очаг разожжешь, и тепло до самого утра. В камышовые кровли, сухие до звона, полетели пылающие факелы. Весело затрещал огонь, пожирая убогие крыши. Из домов раздался страшный звериный вой, и на улицу, отталкивая друг друга, посыпались мужики в волчьих шкурах. Кого-то получалось спеленать в сети, кого-то ловили веревочной петлей, кому-то спутали ноги броском боло, а кто-то просто и незатейливо получал побашке дубиной.
Пятикратное преимущество сказывалось. Очень резвым били копьями по ногам, стараясь не порвать жилы. Лучники смотрели, чтобы не ушел ни один, благо стрелять им придется с десяти шагов. Тут и дитя малое попадет.
Через полчаса налетчики сидели на земле, связанные. Половина из них была ранена. Двое самых неугомонных лежали рядом, зажимая руками раны в животе. Владыка не велел их убивать.
— Встали, нечисть поганая! — хлестнула по ушам команда.
Пленники неохотно поднялись, злобно зыркая из-под бровей. Они же потащат своих раненых. — А ну, пошли!
Со связанными руками и короткой петлей на ногах сильно не побегаешь, и идти они могли только не в полный шаг, запряженные в волокуши, словно кони. Они не понимали, почему их не убивают, а потому надежда еще тлела в их душе. Раз не убили, значит, можно бежать. И тогда они вернутся, они обязательно вернутся и отомстят.
До хорутанских земель от их лагеря всего-то полдня ходу.
Но отряд, груженый крадеными припасами и недобитыми ранеными, добрался до дома только к вечеру. Бойники жадно разглядывали крепкое городище с частоколом и башнями. Тут бы им сесть, все земли вокруг их станут. Но молодой парень с колючим взглядом построил их и, глядя, как на падаль, скомандовал.
— Всех под караул в овин. Печь там разжечь, чтобы не померзли. Не кормить и не поить, обойдутся. Охраняет полный десяток, три смены за ночь.
