Достаточно завалить несколько троп, и каменный лабиринт превращался в ловушку, из которой не было выхода. Именно здесь и встал лагерем Велимир со своими бойниками, оценив бесподобную защиту этого места. Две сотни воинов были серьезной силой в этих землях, где не в каждом роду было столько мужчин. А лишенные единоначалия племена могли собраться лишь в случае смертельной опасности. А вот ее как раз и не было. Бойники брали небольшую дань, запугивая старейшин, но там, где жили, села не жгли и людей не убивали.
Так, в рожу сунут селянину да жену его помнут скопом, но от той же ведь не убудет. Кто из-за скулящей бабы войну будет начинать? Смешно."
"Так и размышлял Велимир, аккуратно прощупывая путь на юг, к более сытой жизни. Слухи до него дошли, что где-то на Дунае богатый торг есть, который держит какой-то паренек. И городище крепкое себе поставил, и соседние роды под себя подмял. Он, Велимир, эту несправедливость непременно исправит, ведь только храбрейшие из мужей достойны властвовать.
Нужно было идти через земли сербов, хорватов и дулебов до самого Дуная. Там, где встречаются три разноцветные реки, и сел нахальный мальчишка, который, по слухам, богател с каждым днем, разыскав где-то залежи соли, немыслимое богатство по здешним меркам. Соли было столько, что какой-то залетный дурень, которого невесть как занесло в северные земли, соль на шкуры вполцены менял и похвалялся, что на торге у трех рек ее брал. Там, мол, на этом торге городище богатейшее стоит, которое какой-то пришлый сопляк поставил.
Чуть ли не бывший раб, который золото теперь лопатой гребет. Разве можно такие новости мимо ушей пропустить? И вот теперь этот купец из хорутанских земель дорогу им указал и пообещал помощь, когда то городище брать будут. Правда, кое-что взамен попросил, ну да разве это цена, если все получится…
Старые обычаи давно тяготили Велемира. Он не был дураком и видел, как меняется жизнь. Как сербы-лужичане, которые безостановочно бились с немцами, выбрали Дервана единым князем, чтобы не погибнуть поодиночке.
Как наступали германцы на восток, откусывая столько, сколько им позволят. Как горели деревни тюрингов и саксов, разграбленные беспощадным набегом бодричей. Как ладили корабли руяне на своем неприступном острове, который потом германцы назвали Рюген. Они превратились потом в лихих пиратов, которым даже бесстрашные мореходы-даны стали платить отступное.
