И лучше всех это понимал герцог баварский, который послал парламентера к стенам крепости. Он не умел читать и писать, но он был весьма неглуп. Герцог Гарибальд был готов договариваться.
* * *— Ты какой-то странный венд! — задумчиво протянул герцог, тщетно пытаясь придавить вошь, которая не нашла лучше момента для того, чтобы вцепиться в его сиятельную шкуру.
— Я знаю, мне уже говорили, — кивнул сидевший напротив Самослав.
О встрече они договорились быстро и, после того, как были принесены положенные клятвы, многострадальная баня была разобрана так, чтобы туда могла пройти пешая делегация германцев.
Этот момент тагматарх Деметрий и князь прорабатывали не один день. И если первый называл будущее действо дворцовым церемониалом, то не по годам циничный владыка обогатил словарный запас своего командира понятием «колотить гнилые понты». Впрочем, сидеть в осаде было безумно скучно, а безделье пагубно для воинской дисциплины. Это правило известно всем, кто когда-нибудь служил в армии. Солдат, не занятый делом день и ночь, начинает морально разлагаться с необыкновенной скоростью.
А действо получилось что надо. Когда герцог с десятком графов и знатнейших воинов перебрался через полуразобранную баню, ставшую несокрушимой стеной на пути его войска, он просто потерял дар речи. Его встречал коридор из двух идеально ровных шеренг воинов в кольчугах и начищенных до зеркального блеска шлемах. На руке каждый держал непривычного вида длинный щит, разрисованный молниями. Стоявший первым имперский офицер в пластинчатом доспехе, с красным гребнем на шлеме прокричал:
— Тагма! Равнение на его милость герцога!
Обе шеренги синхронно повернули головы навстречу гостям, вызвав у тех оторопь.
— На караул!
Из ножен с лязгом вылетели мечи и легли на плечо. Бойцы проорали:
— Слава! Слава! Слава!
— Тагма, в две шеренги становись! — проорал Деметрий. Бойцы, стоявшие через одного, сделали шаг назад и вбок, образовав две идеально ровные линии с каждой стороны. Зачем они это сделали? А просто для красоты, пусть повелитель Баварии слюной от зависти захлебнется.
Навстречу гостям вышел молодой парень в красном плаще и с золотым обручем на голове. Он раскинул руки в приветствии.
— Прошу вас, гости дорогие, проходите к столу!
— Сигивальд, — негромко буркнул герцог в сторону графа, который шел рядом. — Ты знаешь, я в жизни не чувствовал себя такой неотесанной деревенщиной.
— Посмотри, король, — в тон ему ответил граф. — У них дома как по ниточке стоят. И дерьма вокруг них нет.
