Чтобы он тут у тебя как сыр в масле катался. Понял?
— Да понял, — почесал Горазд кудлатый затылок. — Там эти… поели, владыка, и твоего слова ждут."
"Самослав вышел на всеобщее обозрение, а на него уставилась сотня глаз, в которых был написан немой вопрос, мольба и надежда.
— Люди! Вы оказались в рабстве, значит так вам отмерено богами. Но я, князь Самослав, отпускаю вас на волю. Вы свободны, можете идти на все четыре стороны.
Воцарилось изумленное молчание. Оно было настолько тяжелым, что, казалось, даже вздох было сделать сложно.
В глазах у многих появилась тоска, у кого-то — отчаяние, у кого-то — надежда.
— Да куда мы пойдем-то? Чай не лето, — грустно хмыкнул всклокоченный мужик с мертвенно-бледным, как у всех здесь, лицом. — Ни еды, ни одежи теплой, ни семян, ни топора… Зима скоро. Подохнем мы от голода в этих лесах. Или волкам на зуб попадем.
Собрание поддержало его согласным гулом. Тут почти все были в схожей ситуации. А в глазах матерей, в подол которых вцепились малые дети, и вовсе читалась мольба.
Весь немудреный скарб переселенцев сгинул, когда они попали в плен. Кроме лохмотьев, что на них были надеты, ни у кого ничего не было.
— Тогда оставайся здесь, — предложил мужику Само. — Иди под мою руку, построишь здесь дом. Будешь работать, и за свой труд получать зерно и соль. За соль купишь топор, одежду, свинью и кур. Пока на ноги не встанешь, жупан тебя от своего стола кормить будет.
— А так можно, что ли? — изумленно спросил мужик. — Так я согласен. Мне и бабе моей все равно идти некуда.
Мы от аварских земель бредем за лучшей долей. Изгои мы.
— Можно, — милостиво разрешил князь. — Кто еще остаться хочет?
Остались все, кроме одного заплутавшего торговца из Баварии и пастуха-германца, которого дома ждала невеста. Они ушли на рассвете, а вслед за ними пошли воины из охраны князя с вполне конкретным приказом. Никто и никогда не должен найти тела этих людей.
Глава 24
Назад пришли на веслах, лишь слегка беспокоя ими студеную осеннюю волну. Все же, плыть по течению — это просто наслаждение, особенно когда вокруг тебя такая красота.
Леса по обеим сторонам реки были зелеными, желтыми, красными… Листья всех оттенков шелестели на ветру, и сорванные ветром, кружились в своем последнем танце. Скоро, совсем скоро придет зима, самое страшное когда-то время для родовичей, которые уже и забыли, как старики уходили в лес, как умирали от бескормицы дети, и как единственная корова не могла стоять на ногах, и ее приходилось подвешивать за брюхо.
