Ну, ты представляешь? А еще пообещала, что ее внуки князьями станут, и тогда она всех, кто над ее дочками потешался, утопит! Вот сука, да? Да мы же все над ними смеялись! Вот я страху-то натерпелась! Хорошо, что наш князь того бойника победил. А то хоть в петлю лезь…
— Ты сейчас про кого рассказывала? — приподнялся на локте Вышата, которого внезапно пробил пот. — Ты про своего владыку, что ли?
— Ты меня совсем не слушаешь, что ли? — обиделась баба. — Про владыку, конечно. И про жену его стерву. Она ежедень Триглава молит, чтобы он на княгиню нашу злую лихоманку наслал.
И дочки ее то же самое делают. Я сама сколько раз слышала! Вот!
— Ах, ты моя козочка! — промурлыкал Вышата. — У меня красивые бусы есть, и они сейчас твои будут. А ну, поцелуй-ка меня покрепче!
Рано утром, выйдя от оголодавшей вдовушки на подгибающихся ногах, Вышата присел, глядя на реку, подернутую стылым осенним туманом. Холод, пробравшийся ночным вором под теплый плащ, немного взбодрил купца. То, что он услышал, не требовало отлагательства.
Нужно мчать в Новгород, и быстро. Он уже почти расторговался, а мех много места не занимает. Соль тоже на шкурки сменяет, слишком тяжела она. Лодку бросить придётся, хоть и жалко ее до слез, и в Новгород бегом бежать, с одним заплечным мешком. Вверх по течению он с ней куда дольше добираться будет. Если по пути волки не сожрут, то дня через три на месте будет. Ему почтенный Збыслав по знакомству заветные слова прошептал, с которыми можно к самому вельможному Горану зайти в любое время, хоть ночью.
И если ты важную весть принес, то тебя солью засыплют просто. А вот если слова твои враньем окажутся, то лучше сразу к аварам податься. Там, в рабстве, он замечательно до конца жизни и проживет, не встречаясь больше с человеком, который преданно служит богине Моране.
— Слово и дело! — шептал про себя Вышата заветные слова, отматывая скорым шагом версту за верстой. — Слово и дело!
Глава 27
— Прости, владыка, — повинился Горан, а Деметрий согласно качал головой.
— Мы думали, ты все-таки умом тронулся. Забот много и все такое.
— Не верили? — усмехнулся Самослав. — Ну, и зря! Они должны были на это клюнуть, и они клюнули.
Новгород был взят в осаду. Сотня бойников, три сотни хорутан, столько же дулебов и лемузов. Всего около тысячи человек. Именно столько предателей и было. Остальные по-тихому доложили о поступившем предложении Горану, и были милостиво отпущены восвояси, получив подробные инструкции.
