Эх!"
"Стефан механически жевал принесенное блюдо, не чувствуя вкуса. Баба и двое сыновей. Прямо, как он с матерью и братом. И ведь ищет же кто-то своих родных, последнюю рубашку с себя снять готов. Везет же кому-то! Да за такие деньги весь мир перероют. Все купцы свои сети раскинут, обещая долю от великой награды. А ведь это уже доля, вспыхнула внезапная догадка в голове Стефана. Ведь так и бывает это. Не может разорившийся караванщик, подобравший сплетню на улице, узнать полную сумму обещанного. А это значит, что награда намного, намного больше.
Господи помилуй, да у кого такие деньги есть, кроме высшей знати и богатейших купцов? Но тогда при чем здесь какие-то склавины? Воскресный обед был безнадежно испорчен. Стефан с таким же успехом мог съесть рукав собственной туники. Все равно он не чувствовал вкуса. Очарование дня, которого он ждал всю неделю, ушло безвозвратно. Он расплатился, бросив на стол серебряную монетку в полсиликвы, а потом встал и пошел на улицу. Триста шестьдесят золотых! Огромные деньги.
Можно купить небольшое, но крепкое имение в Анатолии и жить там в старости. Такие деньги за трех рабов варваров? Это просто неслыханно! Надо осторожно поспрашивать знающих людей. Дело в том, что кроме еды, нотарий Стефан имел еще одну страсть, съедающую его, словно ржавчина съедала старый меч. Он был безумно любопытен.
Он неспешно пошел в сторону Рабского рынка, который носил романтическое название Долина Плача. Не было в этом месте ничего романтического, и не случайно Стефан много лет избегал заходить в этот район, словно не хотел будить старые, давно умершие воспоминания.
А ведь тут его и купили, словно дойную корову. Только стоил он в десять раз дороже. Тридцать номисм, он хорошо запомнил эту цифру. Втрое дороже, чем здоровый сильный раб. В Империи уже сто лет, как запрещено было холостить мальчиков, и за это могли казнить. Да только никто не мешал их покупать, а спрос был огромен. Мальчишек калечили сотнями, из которых выживали считанные десятки. Целые фабрики работали по производству евнухов.
Целое княжество на Кавказе жило этим промыслом. Не всем везло, как Стефану. У неумелого мастера и вовсе выживал один из тридцати, что вызвало в свое время гнев самого Юстиниана Великого, который запретил заниматься этим ремеслом в своих землях. Но он не запретил делать это врачам при лечении многих заболеваний. И он не запретил покупать евнухов для своего дворца, а многие важные должности занимали именно они, и никто больше.
