Так они с лучшим другом Пипином, который стал майордомом, и руководили Австразией, пока мальчишка король табунам девок юбки задирал, не зная в этом ни стыда, ни меры.
Арнульф и Пипин уже и детей сговорили. Анзегизель и Бегга поженятся, как только в полный возраст войдут. Почтенный епископ и не знал, что его собственный внук от этого брака станет прародителем целой плеяды выдающих личностей, таких, как Карл Мартелл, остановивший натиск арабов на Европу, Пипин Короткий, который отправит в небытие вконец выродившихся Меровингов, и Карл Великий, возродивший Империю на Западе.
Он не знал об этом и просто смотрел на выпавший снег, подъезжая к дому, который был немногим меньше, чем королевский дворец.
— Ваше преосвященство, — склонился сенешалк, которого епископ завел себе, подражая королевскому двору. — Вас ждут.
— Кто? — удивился епископ. Немногие могли вот так вот запросто зайти в дом к одному из шести патриархов галльской церкви. Тогда на Западе еще было это звание.
— Герцог Баварии Гарибальд, — пояснил сенешалк.
— Что??? — изумился епископ. — Веди его в трапезную. И вели подать обед.
— Слушаюсь, господин, — склонился слуга.
Герцог удивил епископа Арнульфа лохматой рыжей шевелюрой и длинной густой бородой. Плечистый крепыш с красными от морозца щеками склонил голову. Арнульф хотел было благословить его, но осекся, поморщившись. Гарибальд был язычником, как и многие подданные его величества. Даже тюринги и алеманы, управляемые королевскими графами, еще верили в старых богов.
Что уж говорить про баваров, которые жили наособицу, лишь на словах выражая покорность. Налогов в казну они не платили, на церковь не жертвовали. Дикари, да и только…"
"— Раздели со мной стол, — предложил Арнульф, и Гарибальд благодарно кивнул. Древний, как сама земля, обычай германцев не позволял вредить тому, с кем преломил хлеб. Даже христианство не могло победить то, что впиталось с молоком матери.
— Благослови, господи, эту трапезу, — епископ перекрестил стол, и они с герцогом начали молча насыщаться.
Что за разговоры на пустой желудок? Меды и наливки водопадом лились в глотки двух герцогов. Одного настоящего, а другого — сложившего с себя этот титул. Никто из них не был замечен в аскезе.
— Говори, — епископ сыто рыгнул и откинулся в кресле.
— Я, святой отец, пришел поговорить о том, как нам жить дальше, — осторожно начал Гарибальд, вспоминая все, что вколотил в его голову хитроумный сосед.
