Вроде нужно радоваться, но тень испуга, промелькнувшая при этом в глазах хозяина, Самославу не понравилась совершенно. Тот явно был неглупым человеком, и изменений, произошедших с его собственным рабом, не заметить не мог. Ведь он поколотил не трусливого мальчишку-серва, он бил человека, который размышлял при этом, как бы ему за такое оскорбление половчее вскрыть хозяину глотку. А ведь Само до этого момента и не знал, что такое оскорбление, и считал побои частью своей рабской доли. У невольника нет чести, а значит, и отнять ее невозможно.
Приск был озадачен и встревожен. Ремесло работорговца требует знания человеческих душ, иначе однажды тебя найдут с ножом в сердце, ограбленным до нитки. А потому интуиция почтенного купца била во все колокола, она чуяла опасность. Вечером, у костра, когда Само с жадностью доедал кашу из котелка господина, он услышал неожиданный вопрос:
— Кто ты такой? — Приск спросил это тихим и спокойным голосом, но парень уловил в нем затаенный страх.
Да и рука, то и дело поглаживающая рукоять кинжала на поясе, выдавала волнение многоопытного купца.
— Я Само, мой господин, — сказал раб самым невинным голосом, на какой был способен. — А кто же еще?
— Ты лжешь, — убежденно сказал купец. — Я знаю Само с пяти лет, я знаю его лучше, чем он сам. Я купил его в Ратисбоне, и он вырос на моих глазах. Ты — не он, ты просто занял его тело, говоришь его языком и смотришь на меня его глазами. Признайся, ты злой демон? Или я сейчас же позову стражников, и тебе подпалят пятки.
— Я клянусь святым Мартином, что никакой я не демон. Вот те крест! — Само перекрестился, и понял, что только что сморозил чудовищную глупость. Прижимистый хозяин оставил его в язычестве. Ему было плевать, кому молится его двуногая скотина. Ведь по местным обычаям, раб — не человек, и у него нет души.
— Это еще как прикажешь понимать? — растерялся Приск. Мальчишка был язычником, а значит, он оказался прав, и раб одержим демоном.
Но демон не может поминать великого святого, покровителя Галлии. Много позже такое состояние назовут разрывом шаблона, и именно в нем пребывал сейчас почтенный купец. А Самослав лихорадочно обдумывал свое незавидное положение, и искал пути выхода из опаснейшего положения, в котором сейчас оказался. Хозяин, чтобы узнать правду, был волен его не только пытать, но и убить, не понеся при этом никакого наказания.
