«Господарь» по-словенски означало «хозяин», точно так же, как «dominus» на латыни. Так подданные к римским императорам обращались, да рабы к своим хозяевам.
— Значит, решено! — сказал князь. — Младан, мастер Лотар сюда с семьей переедет. Он тут ни в чем отказа знать не должен. Если до первого снега вы мне первую железную крицу не предъявите, тут совсем другой жупан сидеть будет. Я сейчас понятно выразился?
— Понятно… государь, — тихо ответил Младан, вытирая капли пота на лбу. — Будет тебе железо. Все исполним в срок.
— А как же те ножи, что я должен до лета сделать? — робко спросил кузнец. — Я и так уехал на две недели. Там подмастерья без меня работают.
— А ножи мне вынь да положь, — успокоил его князь. — Восемьсот штук германских лангсаксов, как договаривались. Учи людей, Лотар! Учи людей!
* * *Через две недели. Новгород."
"Григорий с гордым видом расстелил на столе лист папируса. Тонзура на его голове уже заросла, и он был подстрижен, как и подобает римлянину. То есть, его волосы были обрезаны челкой над лбом.
Прическа много значила в том обществе. Коротко стригли рабов, иногда сознательно уродуя их этим. Даже франк или сакс из самой захудалой деревни имел волосы до плеч. А уж авары и вовсе считали косы главной красотой воина, отращивая их всю жизнь. Почтенные наставники Леонтий и Ницетий взгромоздились на лавки, и на их лицах тоже была написана гордость. Им было, чем похвалиться. Самослав с любопытством взял лист в руки, и погрузился в его изучение. Легкая морщина между бровей, что залегла вначале, разгладилась, и он откинулся в своем кресле, накрытом медвежьей шкурой.
— Годится, — сказал князь. — Значит, взяли латинские буквы, и добавили новые для отсутствующих звуков.
— Да, ваша светлость, — склонили головы риторы. — Мы посчитали, что это будет наиболее разумным решением. Так мы упрощаем обучение отроков. Ведь им будет доступно все великое наследие Рима.
— Сорок две буквы, — задумчиво произнес Самослав. — И ведь ни одной лишней. Ну, надо же! Никогда бы не подумал.
— Меньше никак, ваше сиятельство! — уверили его ученые мужи. — Мы множество слов записали. Ваши ц, ч, ш и щ подходят просто бесподобно. Но гласных звуков в словенском языке куда больше, чем в латыни, а в вашем алфавите их тоже не оказалось.
— Мы попробовали научить новой азбуке госпожу Любаву, — стесняясь, сказал Григорий. — И она уже читает и пишет.
— Ну, нашли, кого учить, — поморщился князь. — Она сама, кого хочешь научит.
