Купец. Поморский авантюрист

Стемнело, но на другом берегу все еще можно было видеть пришвартованные корабли ганзейских купцов. Четыре корабля грузоподъемностью более 300 пудов каждый. Рядом с ганзейскими кораблями стояли ушкуи Ивановского сто, как бы наглядно показывая существующую между немцами и русскими конкуренцию. Митька про себя отметил, что на ушкуях все еще проходят разгрузочные работы, хотя вроде как оные давно должны были подойти к концу. Впрочем, разговор был не об этом.

— Видишь, вон, на бережку, это корабли нашенские, — гордо сообщил немец.

 — Повторю, неделя-другая, их подлатают, мы товар погрузим да в обратный путь пойдем. В Любек. — Мартин покосился на Митьку. — Так вот, на кораблях моих для твоего товара место тоже найдется, как и для тебя самого. А из Любека в Лондон рукой подать, доставим в лучшем виде.

Митька, ждавший этих слов, только улыбнулся, оставив их без ответа. Ганзеец же воспринял молчание «англичанина» по-своему.

— Не знаю, сколько тебе предлагают новгородцы, но это еще то жулье.

Обдерут до ниточки и поминай как звали, знаю я их, — заверил он. — Но я предложу тебе на десятую часть больше, чем дает Ивановское сто, а к тому сверху организую дорогу до Любека и помогу добраться в Лондон с деньгами. Сумма будет, как понимаешь, немалая.

Мартин закончил и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Было видно, что ганзеец уверен в своем предложении. А оно на самом деле было шикарным — из тех, что бывают лишь однажды. Ганзеец обещал куда бóльшие барыши, чем сулил торг с новгородцами, просто потому что перебивал их предложение не глядя.

Был уверен, что много за английский товар новгородцы не дадут? Митька все это прекрасно понимал и, наверное, при любых других обстоятельствах тут же пожал бы немцу руку. Однако сейчас рыбак должен был отказаться. Семён не допустит торга. Точка. Мартин и Митька вели разговор в Новгороде, а не в Любеке. Как выражался немец — на чужбине. Формально, по разумению рыбака, для их торга требовалось разрешение от Государя. Не окажись такового, и Семён заблокирует товар, лежащий на его складах. На душе неприятно скребли кошки, но Митька был вынужден отказаться от щедрого немецкого предложения.

— Премного благодарствую за такое щедрое предложение, но откажусь, — сказал он.

Митька думал, что увидит разочарование Мартина, однако на лице ганзейца не дрогнул ни один мускул. Он так и остался стоять, всматриваясь с каменным лицом в немецкие корабли на противоположном берегу.