Нет, эта ненормальная лошадь ни с того, ни с сего, вдруг решила, что ей не нужно скакать по ровной дороге, а резко свернула в лес, растущий с одной стороны дороги, и помчалась среди деревьев, не разбирая пути.
Я пригнулась как можно ниже, пытаясь дотянуться до поводьев и боясь при этом удариться головой о какую-нибудь низко растущую ветку. Вот вроде бы какая — то прогалина появилась между деревьев, и Морковка замедлила свой бег. Только я обрадовалась окончанию приключения, как внезапно, почти возле самых копыт Морковки, из куста выскочил ошалелый заяц и метнулся в сторону.
Лошадь шарахнулась в другую, я успела увидеть краем глаза какую — то тень, болезненный удар в затылок и наступила темнота и тишина. Я уже не видела своего падения и убегающей в сторону дороги Морковки.
Глава шестьдесят шестая
Чем меньше у нас мыслей, тем охотнее мы ими делимся.
Цаль МеламедМужчина обращается к продавщице:
— Пожалуйста, бюстгальтер 58-го размера.
— Что вы, такого размера нет.
— Как нет, я своей кепкой мерил, как раз.
Жизнь — хитрая штука: как только у тебя в руках оказываются все карты, она вдруг начинает играть в шахматы."
"Темнота не рассеивалась, а как — то серела перед глазами, но я все равно пока ничего не видела. В голове стоял гул, перемежающийся резкими прострелами острой боли, периодически сменяющийся на какое — то невнятное бормотание. Так ничего не поняв, да и не появлялись никакие мыслительные способности, я вновь погрузилась в спасительную вязкую темноту.
Повторно я очнулась через пару часов примерно, по моим внутренним часам, а они меня никогда не подводили. Голова болела, но уже без резких прострелов и гула. Подташнивало. Точно, сотрясение.
Я осторожно огляделась, стараясь не поднимать головы, только осторожно поворачивая ее. Ясно, что нахожусь в каком — то небольшом помещении, судя по запаху старых вещей, ещё и в заброшенном. А как я сюда попала? Вряд ли сама. Лежала я вроде бы на кровати, но матрас был весьма жёстким, и что — то острое впивалось мне в бок.
Пришлось немного отодвинуться.
Комната. Стол в углу комнаты, на нем кувшин. Стакана или кружки нет. Я облизнула пересохшие губы, пить хотелось сильно. Рядом со столом колченогий стул. Небольшое окно, завешенное наполовину отодвинутой пыльной тряпицей. Судя по свету за окном, дело явно шло к вечеру, свет был сероватый. Невнятное бормотание вдруг преобразовалось в слова, хотя и негромкие, приходилось напрягать слух.
